Немецкий дом

Во время разговора их лица окутывали облака пара. Жара югославских прерий казалась очень далекой. Ева отказалась от автографа Ральфа Вольтера, к тому же Юрген с большим удовольствием посмотрел бы новый фильм Хичкока «Птицы». Ева взяла Юргена под руку и рассказала ему о своем первом походе в кино. Это был «Дон-Кихот». Старик с воплями крутился на мельничном колесе. Она тогда испугалась, и отец тихонько утешал ее: таких сумасшедших очень мало. Отец всегда умел ее успокоить.

Юрген слушал вполуха. На одном лотке он купил два глинтвейна.

Когда они встали друг напротив друга, он захотел узнать поподробнее про новый заказ. Ева рассказала. Она, правда, соврала и сказала, что уже согласилась. Юрген читал о процессе.

– Ева, ведь это может затянуться на целую вечность.

– Тем лучше. У меня понедельная оплата. – От половины глинтвейна она чуть опьянела.

Юрген был серьезен.

– И я бы не хотел, чтобы моя жена работала. Наша семья известна в городе, пойдут слухи…

Ева с вызовом посмотрела на него.

– О какой жене ты говоришь? Я решила, что все планы в прошлое воскресенье лопнули.

– Тебе не стоит больше пить, Ева.

– Моя семья недостаточно хороша для тебя, признайся!

– Пожалуйста, не начинай заново. Твои родители показались мне очень симпатичными. Я поговорю с твоим отцом.

– И вообще, я не знаю, понравится ли мне, если я не буду работать. Я современная женщина.

Но Юрген продолжил:

– При одном условии: если ты откажешь прокуратуре.

Юрген смотрел на Еву темными глазами, которые так ей нравились.

Взгляд был спокоен и уверен. Наконец он улыбнулся. Ева взяла его за руку, правда, не почувствовала тепла, поскольку сама была в перчатках.

Неподалеку заиграл духовой оркестр:

Пришло для нас время.

Посетители ярмарки останавливались и с чувством слушали. Но немолодые музыканты дули в свои инструменты с таким треском и фальшью, что Ева с Юргеном невольно рассмеялись. Они тщетно пытались остановиться. На каждой фальшивой ноте один из них снова начинал смеяться и заражал другого.

Наконец слезы выступили у обоих на глазах, хотя это была любимая рождественская песня Евы.

Позже, когда они пешком шли домой, она тихонько напела Юргену:

Пришло для нас время. Оно принесет нам большую радость. Мы идем по блестящему от снега полю, мы идем по большому, большому миру. Спят ручейки и море подо льдом, лес глубоко спит, ему снится сон. По тихо падающему снегу мы идем по большому, большому миру.