Неотправленные письма

Здесь все еще висели старые седла, уздечки, но, как и все ранчо, помещение необходимо было приводить в порядок. Открыв небольшой холодильник, Эндрю протянул ей банку. Джен открыла крышку, все больше и больше осознавая, что они находятся наедине, а вокруг – ни души. Эндрю тоже открыл крышку, сделал несколько больших глотков и опустил руку. На правом виске блестели капельки пота.

Джен вдруг напряглась – взгляд Эндрю опустился на ее губы. Всего лишь один шаг – с его или с ее стороны – и тогда… Нет, не нужны ей лишние проблемы! Джен быстро отвела взгляд.

– Помнится, ты хотел устроить мне экскурсию?

Эндрю поставил банку на пыльную полку и сделал шаг навстречу. Джен мгновенно, не подумав, сделала шаг назад, затем еще один и уперлась в стену.

– Эндрю… – задыхаясь, выдавила из себя она, сердце ее вдруг забилось с удвоенной силой.

Он молча взял банку из ее рук и поставил куда-то, не глядя.

– Не делай этого.

Эндрю взял ее холодные руки в свои, сразу согрев своим теплом. Его взгляд поймал ее и уже не отпускал от себя. В полумраке лицо мужчины приобрело загадочное выражение.

Их первый поцелуй. Джен помнила все, как будто это было только вчера. Волнение, неприкрытое желание.

Эндрю потер подушечками пальцев ее руку.

– Не делать чего?

Джен отвернула голову, но Эндрю, удерживая обе ее руки в своей одной, взял ее за подбородок и снова заставил смотреть на себя.

В неярком свете ее синие глаза казались почти черными.

Он снова касался ее, чувствовал холод тонких рук. Желание поцеловать Джен вспыхнуло с огромной силой. Снова почувствовать вкус ее губ…

Эндрю на миг прикрыл глаза, и тут же в его ушах раздались слова, которые он так и не смог забыть: «Ты наш должник». Эти слова произнес Джералд Ларами, и только сейчас Эндрю начал осознавать всю их правоту. Ведь он в долгу у Джен. Слишком уж долго позволял быть себе трусом, и теперь настала пора показать ей, что он изменился, признать, что не все его решения были верными.

– Джен, – мягко сказал Эндрю, пораженный до глубины души, увидев слезы в ее глазах. Внутри у него все сжалось. Боже праведный, неужели он все еще что-то для нее значит? После всех этих лет и после того, что он совершил? Или она плачет как раз поэтому? Он отпустил ее и откашлялся. – Мы наделали много ошибок. Думаю, не стоит добавлять к ним новых.