Непокорная фрау Мельцер

Юлиус, машина готова? Мне она скоро понадобится.

– Конечно, госпожа. Позвольте вас подвезти?

– Спасибо, Юлиус. Я сама поведу машину.

Мари последовала за Китти вверх по лестнице в ее комнату, которую та превратила в художественную студию. Китти также присоединила бывшую спальню своего отца, на что Алисия согласилась только после долгих колебаний. Но, конечно, бедная Китти не могла спать среди незаконченных картин и вдыхать ночью ядовитые запахи красок.

– Слушай, я могла бы нарисовать для тебя английский пейзаж.

Или вот: Москва в снегу. Нет? Ну да. Но Париж – это то что нужно. Собор Парижской Богоматери и мосты через Сену, Эйфелева башня… О нет, это сооружение действительно слишком уродливо.

Мари некоторое время слушала плоды безудержной фантазии Китти, затем сказала, что это все замечательные идеи, но нужно помнить, что она хочет демонстрировать свои платья, поэтому фон не должен быть слишком доминирующим.

– Ты, конечно, права… Как насчет того, чтобы я нарисовала для тебя звездное небо? А на стенах пейзаж в тумане, такой загадочный в пастельных тонах.

– Давай сначала посмотрим на комнаты, Китти.

– Хорошо… Мне все равно пора идти. Ты укоротила мою синюю юбку? Да? О, Мари – ты просто сокровище. Моя золотая Мари.

Последовал поцелуй, объятия, затем Мари освободилась от любвеобильного внимания невестки и снова стояла в коридоре. Она прислушалась: Пауль все еще был в столовой, был слышен его разговор. Как замечательно, она проводит его через прихожую до входной двери и еще раз скажет, какую радость он ей доставил.

Ранее он был немного разочарован тем, что она не пришла в восторг от его подарка, но не следовало уносить это впечатление с собой на работу.

Мари дружелюбно кивнула Юлиусу, когда он поспешил к служебной лестнице, чтобы вывести машину из гаража для госпожи, и когда уже собиралась открыть неплотно запертую дверь в столовую, остановилась.

– Нет, мама, я не разделяю твоих опасений, – услышала она голос Пауля. – Я полностью доверяю Мари.

– Мой дорогой Пауль.

Ты знаешь, что я тоже высоко ценю Мари, но, к сожалению – и это не ее вина – она не была воспитана как молодая дама нашего социального положения.

– Я не нахожу это замечание проявлением хорошего вкуса, мама!

– Пожалуйста, Пауль. Я говорю это только потому, что беспокоюсь о твоем счастье. Когда ты был на фронте, Мари сделала многое для нас всех. Об этом не следует забывать. Но по этой самой причине я боюсь, что модное ателье потянет ее в неправильном направлении.