Непокорная фрау Мельцер

Вовремя, до того, как инфляция полностью поглотила сбережения Августы, супруги купили луг недалеко от виллы Мельцеров, построили сарай и поставили парники. Пауль Мельцер разрешил молодой семье и дальше жить в садовом домике, так как доходов на съемную квартиру им пока не хватало. Весной Густаву удалось неплохо заработать на продаже свежих овощей, потому что и сейчас большая часть населения Аугсбурга жила за счет продукции собственных огородов. Даже в городе люди использовали каждый клочок земли, чтобы вырастить морковь, сельдерей или несколько кочанов капусты.

– Все довольно уныло, – тихо произнес Густав. – Только венки для усопших и гирлянды для церковных праздников…

Юлиус недовольно заметил, что в садоводческом хозяйстве нужно уметь вести бухгалтерию, чем заслужил сердитый взгляд со стороны Густава. Конечно, все знали, что Густав не был конторским работником. И даже Августа, которая раньше работала горничной на вилле Мельцеров, так и не научилась точно и без ошибок записывать расходы и доходы.

Однако именно Августа заботилась о том, чтобы в доме оставались деньги, потому что три раза в неделю по полдня работала на вилле. Ей было нелегко, теперь приходилось выполнять всю оставшуюся работу, в том числе и ту, которая не входила в обязанности горничной, например заготавливать дрова для печи или мыть полы. Поскольку ребенок, скорее всего, родится в декабре, она уже подсчитала, что к Рождеству ее заработок будет скудным.

– Это просто беда, – ворчала она. – Сегодня хлеб стоит 30 000 марок, завтра 100 000, а сколько он будет стоить на следующей неделе, одному небу известно. Кто будет сейчас покупать цветы? И потом, нам нужны стекла для новых парников. Лучше всего была бы настоящая, большая теплица. Но где ее взять? В наше время нельзя ничего накопить. То, что заработаешь сегодня, завтра уже ничего не будет стоить.

Фанни Брунненмайер с пониманием кивнула и пододвинула Густаву тарелку с бутербродами.

Бедняга был голоден. Августа, по крайней мере, могла подкрепиться на вилле, иногда ей позволяли взять кувшин молока, или повариха давала ей банку с консервированными продуктами. Для Лизель и двух мальчиков. Но Густав сдерживал аппетит. Он отдавал все детям и сам оставался голодным.

Августа видела благие намерения Брунненмайер, но ей не нравилось, что ее мужа кормят как голодающего.