Непокорная фрау Мельцер

Три года он был рядом с ней и в то же время был недосягаем. Это сводило ее с ума. И все же: сегодня она узнала о нем то, чего не знала раньше. Он был сильным, когда она была слабой. Ей нужно было использовать это знание.

6

Лео никогда раньше не видел такого сверкания огней. Оно ослепляло так, что приходилось щуриться. Кругом мелькали очки, золотые буквы, бутылки, а также броши и кольца на руках многочисленных дам.

– Отойдите в сторону, маленькие шалопаи! Не стойте на пути!

Юлиус и Ханна несли наполненные бокалы на серебряных подносах и предлагали господам шампанское и вино.

Мамино ателье была набито людьми. Мужчины были в серых и черных костюмах, дамы в ярких нарядах, на каблуках, а их шелковые чулки переливались на свету.

– Моя мама нарисовала вот это. – Хенни указала пальцем на зимний пейзаж, на котором был только снег, за исключением нескольких маленьких домиков и остроконечного купола. На другой стороне тетя Китти нарисовала Америку: небоскребы, индейского вождя с головным убором из перьев и знаменитую статую Свободы в Нью-Йорке.

Из глубины зала доносилась музыка. Лео протиснулся мимо группы пьющих шампанское дам, потому что госпожа Гинзберг сидела за роялем, и Лео хотел посмотреть, как она играет. Мама пригласила на вечер мать его друга, но, к сожалению, Вальтеру не разрешили прийти. Папа сказал, что на открытие маминого ателье будут только приглашенные гости.

Госпожа Гинзберг сидела спиной к гостям, потому что рояль стоял у стены. Она играла этюд Шопена, очень сложное произведение, для которого пальцы Лео, к сожалению, были еще слишком маленькими и недостаточно гибкими.

Если сыграть его правильно, как госпожа Гинзберг, он будет звучать легко и красиво.

– Можно мне перевернуть ноты?

– Если хочешь… пожалуйста!

Он встал слева от нее, как она его учила. Когда ему нужно было перевернуть страницу, он вставал на цыпочки, брал за верхний угол правой страницы с нотами, ожидая, пока госпожа Гинсберг кивнет, и осторожно переворачивал лист. Ему внимательно нужно было следить и держать руку очень высоко, чтобы она не закрывала ноты.

Но госпожа Гинзберг все равно играла наизусть, и ноты ей почти не требовались.

– Почему они так громко говорят? – сердито спросил он, поворачиваясь к гостям.

– Тсс, Лео. Мы всего лишь фон. Люди хотят поговорить. О прекрасном новом ателье твоей мамы…

Лео выпятил вперед нижнюю губу и повернулся обратно к роялю. Если они хотели поговорить, им не нужна музыка, подумал он.