Непокорная фрау Мельцер

В прихожей поднялась страшная суматоха, перепутали пальто и обувь, госпожа фон Трантов села в горшок с топленым маслом; две банки с консервированными сливами, стоявшие на комоде, разбились, а гувернантка закричала, что ее кто-то трогал. Наконец из прачечной вернулся Лешек с тремя зажженными фонарями, и компания, смеясь и ругаясь, вышла во двор. Собаки возбужденно лаяли, гуси снова проснулись, в конюшне ржал гнедой жеребец Кункеля.

– Следуйте за мной!

Тетя Эльвира шла впереди, держа фонарь как можно выше, остальные шли за ней вереницей друг за другом.

Госпожа фон Трантов держалась за своего мужа, Эрвину Кункелю пришлось вцепиться в руку своей жены Хильды, так как из-за водки он уже не мог стоять, не то что ходить. Элизабет тоже присоединилась к процессии, а Себастьян, который сначала колебался, ее сопровождал. Только Кристиан фон Хагеман и его жена Риккарда, которая заявила, что не хочет менять обстановку, остались в доме. Правда, после сытного ужина ее свекор уже погрузился в глубокий сон.

Ледяной ветер доставил немало хлопот гуляющим, они подняли воротники пальто, а Георг Кункель пожалел, что не надел свою меховую шапку. Тем не менее холодный воздух подействовал отрезвляюще, визг и смех уменьшились, нужно было смотреть, куда ставить ноги в глубоком снегу. Очертания зданий вырисовывались, как тени; погнутые снегом ели превратились в бесформенные призраки; ночная птица, встревоженная шумом, на некоторое время зависла над ними, что навело Йетте Кункель на мысль, что это был Святой Дух Рождества.

Коринна фон Трантов вспоминала, как холодно было Святому семейству в хлеву.

– В снегу и льду – подумать только!

– И даже не было огня. У них замерзли пальцы!

– Таким несчастным пришел Господь наш Иисус Христос в этот мир.

Элизабет не могла разглядеть лицо Себастьяна в полумраке, но знала, что сейчас он изо всех сил пытается взять себя в руки. Известие о том, что в Вифлееме не бывает метелей и отрицательных температур, было бы слишком разочаровывающим для романтических представлений дам.

– Вы в порядке, Элизабет? – тихо спросил он вместо этого.

– Немного шатает, но уже лучше.

О, теперь она была умнее. Он протянул ей руку, и она вцепилась в нее, позволив ему осторожно провести ее вокруг заснеженной тачки, которую кто-то оставил на дорожке. Как он был внимателен. И как весело он говорил сейчас – совсем не так, как наверху, в библиотеке, где обычно взвешивал каждое слово.