Непокорная фрау Мельцер

– Булочки и хорошее вино… Болло… Бошо… Божоле!

Было ясно, что группа развернется и пойдет обратно к усадьбе тем же путем, ведь они уже протоптали себе тропу в глубоком снегу.

– Мы должны спрятаться в стороне от тропинки, а потом снова присоединиться незамеченными, – смущенно предложил Себастьян. – Чтобы не было неприятностей.

– Ты мне еще не ответил.

– Ты уже знаешь ответ, Элизабет.

– Я ничего не знаю.

Было слишком поздно, этот трус уклонялся от признания, которое она так хотела услышать. Мерцающий свет фонарей приближался, уже можно было различить отдельные лица, слышался громкий смех Отто фон Трантова.

Еще громче звучала красивая песня, которую раньше так любили петь под мелодию «Всегда будь верен и честен»:

«Кайзер – добрый человек, он живет в Берлине… И если бы это не было так далеко, я бы пошел туда сегодня же…»

– Боже правый, – тихо произнес Себастьян. – Пойдемте, Элизабет. Отойдем в сторону.

Они ждали за заснеженным можжевельником, пока ночные странники не прошли мимо них.

От первоначального восторга мало что осталось, почти все уже замерзли, обе девочки были такие уставшие, что едва могли поднять ноги; Георг Кункель предложил нести шестилетнюю Мариэллу на спине. Тетя Эльвира все еще держала свой фонарь, пламя которого почти погасло; два других фонаря также окружало лишь тусклое, дрожащее свечение.

– Мои колени окоченели.

– Мои ноги, мои бедные ноги.

– В присутствии дам я не могу вам сказать, что заморозил.

Себастьяну и Элизабет не составило труда незаметно присоединиться, никто на них не обращал внимания, все тосковали по приятному теплу гостиной.

Тем временем дамы размышляли, кому пришла в голову идиотская затея гулять посреди ночи в снежную бурю. К тому моменту они уже приблизились к усадьбе, собаки лаяли, и через окна можно было заглянуть в освещенную гостиную.

Клаус фон Хагеман стоял перед мерцающим камином и обнимал молодую служанку, которая сняла с себя блузку и лиф и, казалось, совсем не возражала против пылких ласк своего хозяина.

У Элизабет перехватило дыхание. Она почувствовала, как Себастьян обнял ее за плечи, но это было для нее лишь слабым утешением. Она не могла поверить в то, что происходило перед ней. И она была не единственной.

– Черт возьми! – вырвалось у Эрвина Кункеля.

– Ну он дает, – пробормотал Отто фон Трантов с восхищением в голосе.

– Что там делает дядя Клаус? – пискнула Мариэлла, которая прекрасно видела гостиную со спины Георга.