Непокорная фрау Мельцер

Но производство нельзя было останавливать, рабочие и служащие должны получать зарплату; с Божьей помощью дела скоро наладятся.

Он решил взять еще одно печенье с корицей и допил остывший за это время кофе. Рождество. Нет, все было не так, как всегда. Несмотря на все его усилия, ему не удалось ослабить напряженность в семье, из-за чего праздник был не таким веселым. В канун Рождества им не хватало Китти, которая праздновала его с Гертрудой и Тилли в своем доме на Фрауенторштрассе. Само Рождество они встретили вместе на вилле, но из-за постоянных колких замечаний со стороны Китти и там не было настоящей радости.

Хуже того, в тот вечер он поссорился с Мари – почему, уже даже и не помнил. Единственное, что можно было сказать с уверенностью, так это то, что повод был нелепый, и в результате он сказал то, что лучше было бы оставить при себе. Вполне понятно, что Мари уставала по вечерам, она ведь много работала. Нет, он не был мужем, который винил в этом свою жену, он все понимал, умел держать себя в руках.

И все же его разочарование вылилось в тот вечер, он утверждал, что она любит его меньше, чем прежде, что она отстраняется от него, отвергает его нежные ухаживания. Это очень расстроило Мари, она предложила ему закрыть ателье, что, конечно, было бы большой глупостью. И тогда – что еще хуже – ему пришлось сказать то, о чем он думал уже много лет и что было более чем неуместно в данной ситуации:

– Меня давно удивляет, почему у нас больше нет детей, Мари.

– Я не могу тебе ответить на этот вопрос.

– Может быть, стоит как-нибудь пойти к доктору?

– Мне?

– Кому же еще?

И тогда его милая, нежная жена фактически обвинила его в том, что он явно слеп на один глаз.

– Причина может быть в тебе!

Он ничего не ответил, а просто отвернулся, натянул одеяло до плеч и выключил лампу на тумбочке. Мари сделала то же самое. Они лежали неподвижно, вжавшись в подушки, едва осмеливаясь дышать. Каждый надеялся, что другой скажет хоть несколько слов, чтобы смягчить это ужасное напряжение.

Но ничего не происходило. Ни слова, ни даже осторожного прикосновения руки, обозначающего желание помириться. Только ранним утром, когда он почувствовал рядом с собой спящую жену, его желание было настолько велико, что он разбудил ее нежным поцелуем. Примирение было чудесным, и после него они пообещали друг другу никогда больше не затевать таких глупых и ненужных ссор.

Теперь уже невозможно было отрицать боль в горле, а также неприятное ощущение в бронхах.