Неровный край ночи

Франке уже ждет за рулем, выглядывая со сварливым видом из-за знака, нарисованного на двери грузовика: «Мягкая мебель от Франке».

Антон обращается с улыбкой к своему новому домовладельцу:

– Если вы не против, я поеду сзади вместе с мальчиками.

– Как вам удобнее. – Франке заводит двигатель.

Антон забирается в кузов грузовика. На миг он чувствует себя таким же счастливым и энергичным, как в тринадцать-четырнадцать лет, но это было так давно. Как и ребята, он садится на крышку чемодана. Он извлекает из кармана обещанные монетки и раздает их по кругу, а дети шикают друг на друга и вертят рейхспфенниги в черных от грязи пальцах.

В этих монетках есть своего рода магия, яркий металлический блеск чего-то неожиданного: чудо, что взрослый сдержал слово, данное ребенку.

– У меня вот еще что есть.

Пока грузовик пробирается по грунтовым дорогам Унтербойингена, Антон достает сверток вощеной бумаги из рюкзака. Он осторожно его разворачивает, и в нем оказываются янтарные куски медовых леденцов.

– Берите, сколько хотите.

Ребята быстро расправляются с леденцами.

– Эти не такие, как медовые конфетки, которые продают у нас, – говорит один, – где вы их достали?

– В Пруссии.

Теперь они смотрят на Антона с еще большим уважением, глаза широко раскрыты, щеки горят восторгом и благоговением.

– Вы военный, mein Herr?

– Был, – отвечает он. – Но дело в моей спине, видите ли. Это не самая страшная жалоба, но все же, – поэтому я и с чемоданами не мог сам справиться.

– Как вы повредили спину?

Они толкают друг друга локтями под ребра, ерзая и нетерпеливо ожидая рассказа.

Кто может быть более великим, более мужественным, чем солдат с ружьем и гранатой? Кто может быть достойнее, чем тот, кто сражается за свое Отечество?

Он мог бы назвать тысячи тех, кто был достойнее. Но никакой педагогической пользы не было бы, если бы он начал брюзжать или пытаться бросить тень на их мальчишеские мечты. Пятнадцать лет за учительским столом не прошли даром. Он знает, как провести урок и как сделать так, чтобы он запомнился.

Он отвечает небрежно:

– Выпрыгнул из самолета во время наступления на Ригу.

Двое из мальчишек восклицают хором: «Prima[5 - Класс, круто (нем.).]!» Другой кричит: «Cool[6 - Классно, круто (англ.).]!» Это словечко Томми, так бы отреагировал британец или австралиец – марионетка в руках Международного жидовства, цитируя Геббельса. Ребята несколько секунд изумленно таращатся на своего товарища, шокированные его дерзостью.