Несомненно счастливый конец. Книга 2

– То есть все-таки била?

– Ну, иногда она ругала и оскорбляла меня, но это не так страшно.

– Это тоже ужасно. Как можно издеваться над чужим ребенком? Она вообще не должна была к тебе прикасаться.

Сончжэ наклонился к сидящей на пассажирском сиденье Ёну и взял ее за руку. Его переполняла ярость оттого, что кто-то так жестоко обходился с дорогим ему человеком. Он понял, почему Ёну не хотела ничего рассказывать родителям: Сончжэ тоже хотелось убить женщину, которая сотворила это с ней.

– Знаю, я выставила маму в плохом свете, – сказала Ёну, глядя на Сончжэ, нежно поглаживающего ее руку.

То, что он сказал перед лифтом универмага, не давало ей покоя. Она и сама понимала, как ее долгое молчание заставляло чувствовать себя ее близких.

– Поэтому я и не могла рассказать. Она прекрасная мать. Я очень люблю ее и горжусь ею. Я сама во всем виновата.

Сончжэ уже жалел о своих словах.

– Поэтому я ничего не рассказывала тебе даже после свадьбы. Мы не были близки, и я боялась, что твои родители будут плохо думать о моей семье.

Вот почему Ёну не могла никому довериться. Сончжэ вспоминал все те моменты, когда ему не удавалось защитить и утешить ее. Он тоже был виноват.

– Но сделать уже ничего нельзя, – вздохнула Ёну. – Доказательств нет, так что ее не наказать.

Сончжэ, который уже некоторое время не знал, что и сказать, наконец обрел дар речи.

– Есть.

– Что?

– У меня есть доказательства, – уверенно повторил Сончжэ.

Ёну подняла на него удивленный взгляд.

– Три года назад. Перед лифтом. Эта сцена попала на камеру видеонаблюдения. Думаешь, я бы такое удалил?

Ёну резко вдохнула. Значит, надежда есть.

– Тогда я ничего не сделал с записью, потому что ты просила никому не рассказывать о том случае. Но я ее сохранил. К тому же Сучжи может дать показания. Этого достаточно, чтобы предъявить обвинение.

Как и следовало ожидать, у Сончжэ был наготове план действий. Именно поэтому несколько часов назад он без колебаний высказал Ок Сынхэ все, что думает.

– Никогда не держи свои проблемы в тайне и не плачь в одиночестве, а рассказывай все мне.

Его слова обнадежили Ёну, но в то же время показались ей упреком.

– Я не так уж часто плачу, – поспешила оправдаться она. – Только перед тобой.

– Только передо мной?

– Да.

– Ты же плакала перед этим блондином.

Снова упрек.