Неукротимая

Ему казалось, что этот человек ни на мгновение не переставал хмуриться с тех пор, как увидел его выходящим из тронного зала с окровавленной улыбкой на лице.

– Говори откровенно, Коулман. Я знаю тебя всю свою жизнь. Я чувствую, когда ты переполнен осуждением, – сказал Итан, сжалившись над ним.

Охранник закатил глаза и вздохнул, убирая руку с меча, чтобы жестом указать на него.

– Я не могу видеть тебя таким. Мой долг – защищать тебя. Каждый раз, когда ты входишь в эту комнату без меня, считай, я провалил задание.

Я приказал тебе жениться на девчонке-магики. Ты провалился.

Слова Сулиана закружились вокруг Итана, и он стиснул зубы, укрепляя свой щит, чтобы не пустить их внутрь. Должно быть, его маска соскользнула, потому что Коулман резко повернулся к нему и прочистил горло.

– Прошу простить меня за то, что перешел границы дозволенного. Я не должен был ничего говорить.

Итан покачал головой, обходя молодого слугу с кипой сложенных постельных принадлежностей.

– Тебе не за что извиняться, я же сказал тебе говорить свободно. Но мои отношения с отцом – это мое личное дело. Тебе не нужно думать об этом.

– Обычно это не…

– Не настолько очевидно?

Он был прав. Помимо нескольких более суровых уроков, когда Итан был младше, Сулиан обычно наказывал его способами, которые внешне не были заметны двору. Как бы сильно ни ненавидел его любящий отец, было недопустимо, чтобы его наследник бродил по замку с подбитым глазом.

– Я знал, что произойдет, если вернусь без Вэры. Ничего такого, – сказал Итан, пожимая плечами. Чего он не добавил, так это того, что ему пришлось понести наказание за всю свою охрану.

– А Гибсон?

Глаз Итана дернулся, но в остальном он сохранил непроницаемое выражение лица.

– А что с ним?

Коулман в нерешительности потер рукой подбородок.

– Был ли приведен в исполнение его… приговор за содействие ее побегу?

Итан протянул руку и схватил охранника за плечо, сжав его.

– Он умер с честью, Уэс. Я даю слово.

Коулман снова кивнул, его лицо было напряженным. Итан ненавидел эту часть игры, постоянную ложь и скрытность. Особенно в адрес Коулмана, которого он знал всю свою жизнь и считал настоящим другом.

Он просто хотел быть честным в своих желаниях и планах и чтобы его люди по-прежнему гордо следовали за ним.