Неукротимая

– Ты лжешь! – закричал он, замахиваясь снова. Одного удара было недостаточно. Джарену хотелось втоптать его в землю только за то, что отец осмелился произнести это вслух. В груди все кипело, но прежде чем он опять ударил его, руки Джарена оказались прижаты к бокам.

Мальчик попытался вырваться, выкрикнув наконец проклятие, которое никогда не должен был произносить вслух, но Джерос держал его крепко, словно в стальных тисках.

– Она мертва, мой мальчик, – прошептал он, и его голос надломился.

 – Мне жаль, что приходится говорить тебе это, – он задохнулся от этих слов, крепче обнимая Джарена и прислоняясь к его затылку.

Нет, они не понимали, о чем говорили. Он бы знал, если бы она была мертва. Он бы знал.

Закрыв глаза, мальчик ощутил их связь. Джарен еще не имел достаточно опыта, чтобы различать ее запахи или чувствовать эмоции, но он ощущал ее присутствие. Эта связь не оборвалась.

Джарен мог чувствовать ее и много лет назад, когда сам был в возрасте Вэрали.

Это было все равно что дышать – природный инстинкт, вплетенный в него с самого начала.

Мальчик крепче зажмурился и стал вглядываться пристальнее, ища то знакомое тепло, к которому он привык. Ее тепло, то, как Вэрали утешала его одним своим присутствием, то, что он принимал как должное.

Но не находил.

К горлу подступила тошнота, и его дыхание стало прерывистым. Ощущение холода и пустоты пошатнуло Джарена, и он задохнулся, даже не заметив, что Джерос отпустил его.

Его айтанта. Его спутница. Девочка, в которую, как дразнила его семья, он однажды влюбится. Для нее были его клинки, она была главной целью его тренировок. Все, что Джарен делал, было для нее.

И он потерпел неудачу.

Ноги подогнулись, и Джарен рухнул на пол, громко ударившись коленями о камень. Боль была ничем по сравнению с тем, что он чувствовал внутри. Это был яд, овладевший его душой и разъедавший ее.

Кто-то позвал мальчика по имени, но он больше не слышал их из-за бушевавшей в груди ненависти.

Он свернулся калачиком, впившись ногтями в голову, и тяжело задышал. Вдох. Выдох. Снова и снова.

Ее больше не было.

Ее не было, и это была его вина.

Агония, какой он никогда не испытывал, прожгла насквозь, пронзая кожу подобно шипам, и горячие слезы потекли по его лицу. Джарен прижал обе руки к груди, тщетно пытаясь удержать свое сердце, чтобы оно не разбилось вдребезги, а затем запрокинул голову и закричал.