Неукротимая

Элрик однажды рассказывал ей, как это делается, она тогда была еще ребенком, а сейчас не могла вспомнить ничего из того, что он говорил.

Она должна была размахивать ногами и делать круги руками, или наоборот?

Она боролась всеми силами, а слезы текли по ее лицу, смешиваясь с водой. Но как бы она ни старалась, она продолжала тонуть. Снова и снова.

Каждый раз, выходя на поверхность, Вэра бросала взгляды по сторонам, не обращая внимания на то, как сильно горели глаза, и пыталась понять, где, черт возьми, она находится.

Но ничего не видела. Она не могла даже разглядеть свои собственные руки или воду, которая ее окружала. Ничего.

Было темно, как непроглядной ночью. Как будто погасли все огни во всех уголках мира. Ее сердце билось все быстрее и быстрее, паника внутри нарастала, а тело изо всех сил пыталось продолжать двигаться в этом холоде.

Ей нужно было найти берег или хотя бы ветку дерева. Что-нибудь. Что угодно. Она брыкалась сильнее, откидывая голову назад и заставляя свое тело двигаться вперед.

Конечности отказывались слушаться, и ее разум начал выходить из-под контроля, когда вода снова скользнула над подбородком. Боги, она умрет. Она умрет здесь одна. Она вскрикнула, ее слова булькнули, когда в рот попало еще больше воды.

– О боги, помогите мне.

Внезапно ее грудь вспыхнула, доза обжигающего жара вызвала выброс адреналина и в то же время тошноту. Вэра вдруг почувствовала себя как будто в кошмаре, и, как она ни пыталась плыть, она не могла заставить свои ноги двигаться достаточно быстро.

Джарен.

Это был Джарен. Она не видела его и не ощущала его запах, но чувствовала его. Его панику. Он был где-то в пустоте, но она не знала, где он и был ли он в безопасности.

– Джарен!

Его имя вырвалось из ее горла, царапая голосовые связки, вода наполнила рот, заглушая звук. Он не ответил. Вэра не слышала ничего, кроме своего затрудненного дыхания и звука воды, омывающей ее измученное тело.

Она задыхалась, кричала снова и снова, ее голова раскалывалась, а глаза вылезали из орбит.

Но как бы сильно она ни кричала, как бы сильно ни билось его сердце рядом с ней, он не отвечал.

Когда ее страх превратился в нефильтрованный ужас, слова Элрика начали всплывать в памяти, словно он стоял позади нее и бил ее по рукам тренировочным мечом.

– Чего ты дрожишь, девочка?

Она сжалась, уставившись на мужчину, возвышавшегося над ней с оружием.

– Я боюсь, – прошептала она.

– Хорошо. Так и должно быть.