Неукротимый

Только девушка улыбалась, а ее братья выглядели задумчивыми и даже суровыми.

Грейс считала, что Лусии было очень трудно. Единственная девушка среди трех братьев. Слышал ли ее кто-нибудь, считался ли с ее желаниями? Лусия как-то упоминала, что в семействе Акоста невозможно побыть в одиночестве. Так что неудивительно, что она выбрала свободу и работу в клубе, где они с Грейс и познакомились.

Начо поставил на ноги братьев и сестру после того, как их родители погибли во время наводнения. И хотя Лусия всегда была оптимисткой, она вспоминала то время, как проведенное под каблуком тирана.

Все знали, что Начо Акоста был сильным мужчиной, который получал все, что хотел.

– Время для фортепьяно, Грейс?

Она повернулась на звук голоса Кларка Мейхью, пианиста, игравшего в клубе. Грейс очень любила слушать его игру.

– Давай, Грейс, – позвал он. – Выключай компьютер, и пойдем отсюда. У тебя же талант!

– Но не такой, как у тебя, – улыбнулась она.

– Единственная разница между нами в том, что у меня больше уверенности в себе, – пожал плечами Кларк.

– Если бы! – рассмеялась Грейс.

Они прошли в зал, и Грейс села за фортепьяно и отрегулировала высоту стула.

– Я даже не могу играть без нот. Хотела бы, но не могу.

– Но ты можешь! – настаивал Кларк. – Закрой глаза и позволь мелодии литься сквозь пальцы.

Волна паники накрыла Грейс, когда она осознала, что у нее нет иного выбора, кроме как закрыть глаза. В тот момент, когда она попыталась сфокусировать взгляд на нотах, музыкальные знаки вихрем закрутились на странице.

– Закрой глаза, Грейс, – приободрил ее Кларк. – Вот видишь! – обрадовался он, когда ей удалось взять несколько аккордов.

Ей определенно нужно сократить время сидения за компьютером, поняла Грейс, когда снова открыла глаза. Мелькающие пятна перед глазами никуда не делись, даже стало еще хуже. Хотя, по ощущениям Грейс, хуже уже было некуда.

Прошло два года

Девушка разглядывала его с тех пор, как он вошел в банкетный зал, зарезервированный для официального обеда.

Небольшие столики были накрыты на восемь человек каждый. Хрустальные бокалы и столовое серебро сверкали в свете огромных венецианских люстр. Лучи отраженного солнца давали идеальное освещение для девушки, которая старалась привлечь его внимание. Одной ее фигуры было достаточно, чтобы вскружить голову любому мужчине, и в ее глазах читался откровенный призыв.

Но сегодня он пас.