Нечестная игра

Я сообщила подруге об этом сразу после смерти Карла, по большей части потому, что понимала – если она узнает об этом раньше, то опередит господа бога и ускорит процесс его кончины.

Белль – тот типаж самой лучшей подруги, которая горячо вас любит. Она всегда была честна со мной – порой даже слишком – и никогда не позволяла мне чувствовать себя достаточно комфортно в моем маленьком мирке, где я все держала под контролем. Как только она замечала, что я впадаю в некое состояние самодовольства, то бросала мне вызов.

Я ненавидела ее за это так же сильно, как и любила.

И все же, несмотря на это, понимала, что мне было необходимо поговорить с кем-то о неверности Карло, с кем-то, кто знал нашу с ним историю. Порой я сожалела, что рассказала ей. Там, где я старалась подавлять негативные эмоции и концентрироваться на поставленной задаче, которую могла выполнить, Белль выплескивала все наружу.

Она – не та девушка, которая готова пустить все на самотек.

Особенно в моем случае.

– И я говорю это с величайшим уважением к тебе, к нему и ко всем божьим созданиям, – продолжила она, положив свободную руку себе на плечо. – Но его больше нет, Джемма. Да покоится он с миром. – Она сделала паузу. – И пусть его кастрируют во имя Христа, аминь.

– Белль.

– Шучу, – она вновь сделала паузу, – но это не точно.

В тот момент мне стало стыдно, что мои губы расплылись в слабую улыбку. Будь он жив, увенчайся мой изначальный план успехом, подобные шутки были бы уместны.

Однако когда он перестал дышать, когда рак забрал его жизнь до того, как я смогла наладить свою жизнь, все стало иначе. Со мной поступили жестоко и бессердечно, от чего внутри зародилось глубокое чувство вины.

С ним я и жила, пожалуй, последние несколько месяцев.

– Хоть я и ценю твою попытку поднять мне настроение, все же я не позволю отпускать подобные шутки в адрес Карла, – мягко ответила я. – И, скорей всего, никогда не позволю.

– Прости, – прошептала Белль на выдохе, сжав мою руку, пока мы медленно шли за толпой. – Мне правда жаль. Это было чересчур. Ты же знаешь, я не могу не шутить, даже когда это дико неуместно.