Нечто в воде

Орган разражается титаническим трудом Мендельсона, громоподобным свадебным маршем.

Мы выходим в сентябрьскую прохладу Лондона, а вокруг нас падают, падают, падают лепестки. Мы – муж и жена.

* * *

Я просыпаюсь от тихого стука в дверь. Марк сладко посапывает рядом со мной на огромной гостиничной кровати. Мой новоиспеченный муж. Новобрачный. Спит. Тихий стук повторяется. Я скатываюсь с постели, набрасываю халат и на цыпочках выхожу в гостиную.

Нам принесли кофе. У двери меня ждут два серебряных кофейника на покрытой белой скатертью тележке.

Дежурный официант сияет и шепчет мне «доброе утро».

– Большое вам спасибо, – шепчу я в ответ, разворачиваю тележку и везу ее по неподатливому ковровому покрытию в номер. Подписываю и возвращаю счет, добавив к нему чертовски щедрые чаевые. Сегодня я должна делиться с людьми своей радостью.

Шесть часов утра, воскресенье. Кофе я заказала с вечера, надеясь сгладить ранний подъем. На самом деле чувствую себя отлично. Сна ни в одном глазу, и не терпится отправиться в путь.

Хорошо, что вчера почти не пила. Не было настроения. Мне хотелось сохранить ясность ума, запомнить, прочувствовать, насладиться каждым мгновением.

Я качу тележку через роскошно меблированную гостиную в спальню и оставляю там, а сама заскакиваю в ванную. Надеюсь, Марка разбудит восхитительный аромат кофе. Мне очень хочется, чтобы сегодня все для него было идеально. Он любит кофе. Я запрыгиваю под душ и намыливаюсь, стараясь не намочить волосы. Через полчаса мы должны выйти из отеля и мчаться в аэропорт.

Строго говоря, сегодня будет самый длинный день в нашей жизни. Мы пересечем в обратном порядке одиннадцать часовых поясов и международную линию смены дат, чтобы через двадцать один час в воздухе и на воде очутиться на противоположной стороне планеты, а на часах будет всего десять. Горячая мыльная вода омывает мои плечи, руки, новое золотое колечко у меня на пальце.

Перед глазами мелькают картинки вчерашнего дня: церковь, Фред произносит тост, потом Марк, Каро любезничает с родителями Марка, наш первый танец.

Последний танец. Ночь, когда мы, отчаянно соскучившиеся друг по другу, наконец остаемся наедине.

Из спальни слышен перезвон фарфора. Марк проснулся.

Я выскакиваю из душа, вся мокрая, и оказываюсь в объятиях любимого.

– Что ты вскочила ни свет ни заря, – сонно возмущается он, наливая в чашки горячий кофе.

Я осыпаю его поцелуями и каплями воды.

Он протягивает мне чашку, и я пью кофе, стоя в чем мать родила.