Сотник. Так не строят!

 – Я ж тебе говорю – бабы-суки! Какая-то б… слух пустила, что матушка моя от Агея меня прижила… Не дознался я – да и сколь годов прошло, пока дознаваться начал… А ведь я из сотничьего рода! Пращур мой первым сотником был! Только от всего рода я один и остался… Женился два раза – не живут у меня дети! И жёны умирали вскорости…

– Эхе-хе… Моя Софья вот тоже, – Сучок подпёр щёку ладонью. – Полгода вместе не прожили… Лихоманка… И её, и батюшку с матушкой. Вот и шатаюсь с тех пор промеж двор бобылем.

– И я бобыль… – Бурей как будто в первый раз посмотрел на собеседника.

– Значит, так… – мастер согласно кивнул головой. – А что дальше-то было? Ты, Серафим, не думай, я не для забавы – ты выговорись, коль начал, а то хуже будет…

– А дальше принёс меня Корней к лекарке, – Бурей изобразил ухмылку, больше похожую на медвежий оскал. – Он из-за того, что за меня вступился, крепко с батькой своим рассорился. Сказывают, Бешеный Лис его всю дорогу до лекаркиной избы дрыном охаживал, да, поди, врут…

– Это да, дрыном убил бы к хренам, – кивнул Сучок.

– Врут – не врут, а со двора Агеева Корней в тот же день съехал, – обозный старшина ухмыльнулся ещё раз.

– А с тобой что?

– А меня лекарка выходила, только горбатым остался, – Бурей вцепился в край столешницы так, что толстенные доски захрустели. – А горбатому только в обоз! Глядишь, и в обоз бы не взяли – я ж половину слов выговорить не мог!

– Да ты что? А как же?

– Матушка Настёна вылечила. – На лице горбуна появилось совершенно для него невозможное выражение доброты, мелькнуло даже что-то похожее на улыбку.

– Та лекарка?

– Дочка её – лекарка нынешняя. Оттого и матушкой её зову, хоть и младше меня она…

– За то, что вылечила?

– Дурень ты, Кондрат! – Бурей от досады махнул своей лапищей. – Вроде умён, а такую хреновину ляпнул! Матушку она мне заменила – своей-то я не видел, родами померла… Упокой, Господи, её душу. И твоих давай помянем.

За помин души выпили, не чокаясь. Бурей захватил из миски горсть капусты и принялся с хрустом жевать.

«Это ж как его приложило! Тут любой озвереет… Как живёт-то на свете? Не, мне поменьше досталось».

– А с Агеем что? Расчёлся за обиду? – Сучок всем своим видом продемонстрировал, что в новом знакомом не сомневается.

– Дядьке моему это не по силам оказалось – квёлый он был, вот и забоялся против сотника идти, а я не успел, – скрипнул зубами Бурей. – Пошёл Агей лесовиков примучивать, те его опоили да под лёд спровадили.