Ночи дождей и звезд

Манос, дурачина, вечно брал на борт слишком много людей, хотя на его судне не было надлежащего оборудования для общественного питания – что не мешало ему жонглировать напитками и готовить кебаб с помощью какого-то дремучего газового баллона. Но в деревне возмущаться и не думали. Все знали Маноса и его семью. И теперь его родные соберутся в гавани в ожидании вестей.

– Знаете его? – спросил высокий американец с биноклем.

– Да, конечно, здесь все друг с другом знакомы. – Андреас вытер глаза столовой салфеткой.

Они стояли как завороженные, наблюдая издали за прибывающими шлюпками, с которых люди пытались потушить пламя; в воде барахтались пассажиры, надеясь, что их подберет судно поменьше.

Американец одалживал свой бинокль всем желающим. Никто из них не находил слов; не в силах помочь отсюда, не в силах сделать хоть что-нибудь, они всё не могли оторвать глаз от трагедии, развернувшейся внизу, в прекрасном и кротком синем море.

Андреас знал, что ему следовало как-нибудь обслужить гостей, но почему-то находил это неуместным.

Он не хотел отворачиваться от того, что осталось от Маноса, от его лодки и беззаботных туристов, отправившихся в такой счастливый отпускной круиз. Было бы так бесчувственно сейчас расхваливать фаршированные виноградные листья, одновременно рассаживая посетителей.

Чья-то рука коснулась его руки. Это была белокурая немка.

– Вам тяжелее, чем нам, это ведь ваши края, – сказала она.

Андреас снова ощутил, как слезы подступают к глазам. Она была права. Айя-Анна – это был его край.

Здесь он родился, здесь он всех знал: и бабушку Маноса Ольгу, и молодых ребят, спустивших свои лодки в приливные воды, спеша на помощь жертвам. Он знал семьи, которые будут ждать их в гавани. Да, ему было горше остальных. Оттого он жалобно посмотрел на нее.

К ее доброте прилагалась еще и практичность.

– Почему бы вам не сесть? Прошу, – любезно произнесла немка. – Мы ничем не сможем им помочь.

Ему только и нужно было, чтобы кто-то это сказал.

– Я Андреас, – произнес он.

 – Вы правы, я родом отсюда, и сегодня здесь случилось нечто ужасное. Позвольте предложить вам метаксу, чтобы оправиться от шока, а затем мы помолимся за людей в бухте.

– Мы ничего, совсем ничего не можем сделать? – спросил англичанин в очках.

– Чтобы забраться на этот холм, ушло около трех часов. Думаю, пока мы спустимся, то станем только мешать, – ответил высокий американец. – Кстати, меня зовут Томас, и я не думаю, что нам стоит сейчас толпиться в гавани.