Ночная сучка

Я вообще не понимаю, как попала в эту ловушку, и мне кажется, меня завели сюда социальные нормы, гендерные стереотипы и раздражающая прямолинейность биологии. Я постоянно злюсь. Я хотела бы описать свои чувства, но мой мозг уже не работает так, как до родов, и я очень отупела. Я боюсь, что больше никогда вновь не стану умной, счастливой, стройной. Я боюсь, что превращаюсь в собаку.

Но она с улыбкой ответила: я счастлива. Мне нравится быть мамой.

Я пытаюсь начать новый проект, сказала она тем вечером – вечером пятницы! – стоя в дверном проеме ванной и глядя, как муж льет на голову мальчику теплую воду.

Что-то связанное с разрушением. Чтобы можно было использовать, например, бейсбольную биту. Или топор.

Как насчет рисования булавой? предложил муж.

Ну… да, неуверенно ответила она. Муж рассмеялся и взлохматил мальчику волосы.

Что-то связанное с разрушением, материнством и яростью, продолжала она. Но, сам понимаешь, творческое.

Материнство, повторил он.

Ну да, сказала она, матери ведь очень злые.

Злые? удивился он. Никогда не замечал. Если бы меня спросили, каким будет твой новый проект, сказал он, я бы предположил, что ты хочешь стать мясником. У нас полный холодильник мяса.

Не полный, ответила она. И это другое.

Ты по-прежнему думаешь, что становишься собакой? удивился он, подняв брови, как бы говоря: я, конечно, шучу, но ты все-таки идиотка.

Заткнись, сказала она. Все со мной нормально. На этой неделе мы даже ходили к Книжным Малышам. Вернее, мы видели Книжных Малышей, когда были в библиотеке.

И как они вам?

Чудовищно, ответила она, и оба рассмеялись.

Она была рада, что он купает мальчика, хотя во время купания он попросил ее положить на батарею полотенце мальчика, пожарить тост для мальчика, принести из комнаты пижаму мальчика, пока он сидел на закрытом унитазе возле ванны и что-то читал в телефоне. Конечно, она все сделала, хотя всю неделю одна этим занималась и помочь ей было некому, но разве не гадко с ее стороны было жаловаться? Вообще ей хотелось просто посидеть на диване, глядя в окно, хоть немного – хоть десять минут! – но муж любил видеть ее жизнерадостной и болтливой.

Он только что провел несколько часов в машине, в дороге от Миннеаполиса до Чикаго, и тоже устал, потому что всю неделю в гостинице ложился поздно, читал или сидел в Интернете, а может быть, просто не мог заснуть по каким-то своим причинам: в номере было слишком тихо, или он заказал еду слишком поздно и потом мучился несварением.