О времени, о душе и всяческой суете

Затем весьма неожиданно весело рассмеялась и вскочила на ноги.

– Дерек, это нечестно! – воскликнула она. – Ты добился фантастических результатов, ты хочешь – и заслуживаешь – отдохнуть и отметить это событие, а я тут достаю тебя вопросами и требую, чтобы ты вытянул ответы из воздуха. Я прекрасно знаю: ты слишком честен, чтобы ответить на мой вопрос, не подумав. Может, тебе нужно произвести какие-нибудь подсчеты. Я держу тебя в забитой барахлом комнате, а ты, наверное, больше всего хочешь на некоторое время выбраться отсюда.

Она вытянула руку, держа ее очень прямо, как будто собиралась вытащить меня со стула. Нечто, похожее на чистое удовольствие, озарило ее лицо, и, глядя на это, я испытал тот же шок, как когда она сообщила, что ей пятьдесят лет. Она как будто… преобразилась, иначе не скажешь. Сейчас она напоминала девушку на первом в ее жизни балу.

Но эта трансформация продолжалась всего минуту. Ее лицо вновь приняло серьезное и спокойное выражение.

– Прости, Дерек, – сказала она. – Есть… есть кое-что в любви, что я ненавижу. Ты когда-нибудь задумывался, в какого эгоиста она тебя превращает?

Рука об руку мы вышли из дома в летнюю ночь. На небе проглядывал тонкий серп луны, ярко, словно фонари, полыхали звезды. Уже, наверное, в сотый раз я шел по узкой, плохо вымощенной улочке, ведущей от моего временного жилища к гавани. Вот дом Конрада, а там продуктовый магазин и винная лавка; вот церковь с посеребренной лунным сиянием крышей; маленькие коттеджи, выстроившиеся в ряд и обращенные фасадами к морю, где жили семьи рыбаков.

Когда мы дошли до пристани, я сказал:

– Наоми, в это невозможно поверить, хоть я и знаю, что это правда. Эта деревня не была фальшивкой, выставочным экспонатом. Она была настоящей. Я это знаю.

Она осмотрелась.

– Да. Она и должна была быть настоящей. Но все, что для этого нужно, – вдумчивость и терпение.

– Что ты им сказала? Ты сказала… кому бы то ни было… «Идите и постройте настоящую деревню»?

– Мне не пришлось этого делать. Они и сами знали. Тебе интересно, как это было сделано?

Она повернулась ко мне. На ее лице, которое я едва различал в тусклом свете, было написано любопытство.

– Конечно, – воскликнул я.