О времени, о душе и всяческой суете

Пытаться оправдаться. Он сказал что-то вроде:

– Прости, но я так забеспокоился, что больше не мог терпеть. Я проследил, что все в порядке, и собирался выйти совсем ненадолго, и…

К этому времени жена как раз догнала нас, она прямо-таки кипела от ярости. Я и не подозревал, что она знает столько ругательств, но она пустила их в ход, а под конец врезала ему сумочкой по лицу, и я бросился следом за ней к машине. Всю дорогу домой она втолковывала мне, какой я идиот, раз связался с Мэком, а я честно отвечал, что оказал парню услугу, потому что считаю, никто не заслужил одиночества без Контакта, но, как бы там ни было, звучали мои оправдания неубедительно.

Никогда не доводилось мне слышать что-либо ужаснее воплей наших детей, разносившихся по дому. К счастью, с ними все было в порядке, просто они почувствовали себя одинокими и несчастными, и мы, успокаивая их, долго возились с ними, пока они не утихли.

Только мы вздохнули с облегчением, как открылась входная дверь и на пороге возник он.

Конечно, мы оставили ему ключ от двери на то время, пока нас не было: мало ли, понадобится ненадолго отлучиться. Но выйти на несколько минут – это одно, а вот следить за нами до самого кинотеатра и отсидеть весь сеанс – совсем другое.

Я аж дара речи лишился, когда увидел, кто пришел. Это дало ему возможность вставить несколько слов.

– Прошу тебя, пойми! – сказал он. – Я просто хотел убедиться, что с тобой ничего не случилось! Допустим, попал бы ты в аварию по пути в кино, а я даже не знаю, что бы со мной тогда стало! Я все нервничал и нервничал, пока наконец больше не смог терпеть.

Просто хотел убедиться, что ты в безопасности, но когда пришел в кинотеатр, забеспокоился о том, как ты будешь добираться домой, и…

Меня настолько ослепил гнев, что я никак не мог подобрать слов. А поскольку я больше не в силах был все это выносить, то в запале треснул его по подбородку. Он наполовину вылетел в открытую дверь, схватился за косяк, чтобы не упасть, и лицо его скривилось, как у маменькиного сынка, ввязавшегося в чересчур грубую игру.

Он начал всхлипывать.

– Не прогоняй меня! – взвыл он. – Ты мой единственный друг в целом мире! Не прогоняй меня!

– Друг! – воскликнул я. – После того, что ты сегодня выкинул, я бы не назвал тебя другом, даже будь ты последним человеком на земле! Я сделал тебе одолжение, а ты отплатил мне именно так, как говорила Мэри.