О времени, о душе и всяческой суете

Будто во сне, он сделал шаг вперед, приноравливаясь к колебаниям и ряби дорожки, как танцор, подстраивающийся под неуклюжего партнера. Впереди дорожка пыталась столкнуть девушку, завершившую круг. Ей удалось продержаться на вздыбившемся участке секунд десять, прежде чем тот сбросил ее, и она с криком покатилась под ноги мужчинам на сегменте, который двигался на скорости сорок миль в час. Один из мужчин резко ударил ее ногой, а потом они скрылись из виду.

Пошатываясь, девушка направилась к краю, но тут ее схватил за руку дядюшка в костюме шута, по сравнению с которым патрулирующие Ярмарку люди казались лишь мрачной шуткой.

– Никак прокатиться надумала? Знаешь же, что это для того, чтобы попасть куда-нибудь в другое место, а не вернуться назад?

Девушка разрыдалась. Потоки слез размазали ее густой макияж. Дядюшка повернулся, чтобы скинуть ее с дорожки, но к тому времени Джевонса уже унесло так далеко, что больше он их не видел.

Да тебе-то какое дело, свирепо спросил он себя и тут же понял, что ответ таится в волнующем ритме роликов у него под ногами, в том, как подрагивание и скрип какого-нибудь изношенного, несмазанного подшипника нарушает гладкий ритм движения, овладевая им, проникая своей упругостью в кости его тела, убеждая сделать то или это…

…и он двигался по бегущей на скорости в пятьдесят миль в час полосе, как будто с детства на ней катался, на каждом переходе впитывая в себя еще по десять миль в час, не дрожа и не спотыкаясь.

Вот нужное место, подумал он, наконец твердо встав на центральной полосе. Хорошо, теперь сделай все что можешь, черт возьми…

Ярмарка вокруг вертелась, словно разноцветный водоворот звуков и запахов. Этим вечером на дорожке было не так много людей. Группка детей лет десяти-двенадцати прорвалась на центральную полосу неподалеку от него, но вскоре заинтересовалась аттракционом впереди и снова сошла.

Наблюдая за ними, Джевонс моментально ощутил себя в их возрасте, вспомнив, как ходил смотреть на стройку первой, величайшей из Ярмарок, бывшей всего лишь парком аттракционов. Горки были больше и лучше всех остальных; с этого все началось. Теперь были и другие – очень много. Если верить рекламным лозунгам, лишь одну эту Ярмарку за ночь посещал миллион человек.