О всех созданиях – мудрых и удивительных

– Не надо! – Зигфрид испустил долгий судорожный вздох, подошел к хлебнице, достал булку и начал ее кромсать. – Вон он, на полу, твой завтрак. А к тому времени, когда ты все это уберешь, мы уже уедем. Обойдетесь хлебом всухомятку, Джеймс?

Мы уехали вместе. Зигфрид попросил Кена Биллингса отложить кормление телят до нашего приезда, чтобы мы могли при этом присутствовать.

Ничего хорошего нас там не ждало. Оба теленка сдохли, и на лице фермера было написано глубокое отчаяние.

Зигфрид стиснул зубы, но тут же сделал рукой приглашающий жест.

– Начинайте, мистер Биллингс. Я хочу поглядеть, как они едят.

Орехи подсыпались в кормушку все время, но мы внимательно смотрели, как фермер разлил молоко по ведрам и как телята принялись пить. Бедняга-фермер явно уже смирился с неизбежным и не возлагал на эту затею Зигфрида никаких надежд.

Собственно, и я тоже. Но Зигфрид бродил по телятнику, как леопард, словно готовясь к решительному броску. Он нагибался над телятами, и они поворачивали к нему белые от молока мордочки, но дать ответ на загадку могли не больше, чем я.

Мой взгляд скользнул по длинному ряду станков. В них еще оставалось тридцать с лишним телят, и меня охватило жуткое предчувствие, что таинственная эпидемия скосит их всех. И тут Зигфрид ткнул пальцем в ведро.

– А это что?

Мы с фермером нагнулись и увидели, что в молоке плавает черный кружок.

– Грязюка какая-то, – буркнул мистер Биллингс. – Сейчас вытащу. – И он протянул руку к ведру.

– Нет, позвольте мне! – Зигфрид осторожно выловил черный кружок, стряхнул молоко с пальцев и принялся внимательно рассматривать свою находку.

– Это не просто грязюка, – пробормотал он. – Поглядите, он вдавлен, словно чашечка. – Большим и указательным пальцем он потер край кружка. – Я вам скажу, что это. Это струп. Но откуда?

Он оглядел шею и голову теленка, потрогал один из роговых бугорков и вдруг замер.

– Видите ранку? Теперь понятно, откуда этот струп. – Он примерил черную шапочку, и она плотно прилегла к бугорку.

Фермер пожал плечами:

– Это-то понятно. Я недели две назад их всех обезрожил.

– А как, мистер Биллингс? – мягко спросил Зигфрид.

– Тут мне одну новинку продали: просто мажешь на бугорки – и дело с концом. Куда проще, чем с квасцами возиться.

– А бутылку вы сохранили?

– Угу. Она в доме. Сейчас принесу.

Когда он вернулся, Зигфрид прочел этикетку и протянул бутылку мне.

– Треххлористая сурьма, Джим. Теперь все понятно.