Под покровом тайны

Здесь, наверно воспаление какое-то, если не пройдет, сходи завтра к врачу.

Ой, Клевина, вечно ты что-нибудь выдумаешь! – сказала я, – никуда я не пойду. Подумаешь бугорок.

– Не скажи, – протянула Валя, – я вчера у сеструхи учебник рассматривала по венерическим болезням, там черным по белому написано, что сифилис может так начаться, вначале пятнышко, потом бугорок, язвочка, а потом лет через пять, нос проваливается.

– Мне стало жарко, сразу вспомнилась про женщину, которая жила неподалеку. Я ее часто встречала в магазине.

У нее было страшное лицо – вместо носа черная дыра. Мальчишки дразнили ее сифилитичкой.

– Валя! – упавшим голосом спросила я, – а как скоро после поцелуя такое происходит, в учебнике наверно написано было?

– Ну, я точно не помню, но вроде через две недели, – замялась та.

– Тогда, зачем ты меня пугаешь, дура! – закричала я, – откуда этот сифилис возьмется на следующий день! Ох, Валька! Ну, ты на меня жути напустила, я чуть от страху не описалась.

– Да, ладно, я так на всякий случай сказала, чтобы ты серьезней отнеслась.

Слушай, ты говорила, что у тебя из Кругозора две новые пластинки есть с Майей Кристалинской. Давай послушаем, – примирительно сообщила Клевина.

– Валя, ты всегда так, сначала как по голове портфелем стукнешь, напугаешь, а потом, пластинку тебе ставь, проворчала я и полезла в этажерку за последним номером журнала Кругозор, в котором была пластинка с Таежным вальсом.

Я включила радиолу, поставила новую иголку в адаптер и осторожно поставила ее на крутящуюся тонкую голубую пластинку.

Сквозь шипение и треск до нас донесся голос певицы. Валя слушала песню, наморщив лоб и, когда она закончилась, сказала:

– Нет, зря ты Кругозор выписываешь, очень уж плохо записано. Лучше пластинку в магазине «Мелодия» купить, плохо только, что мне это не светит. Денег на пластинки нет, и не будет. Мамка опять с животом ходит.

– Да, ты что, – поразилась я, – опять беременная, вот здорово! У тебя теперь уже пятая сестренка будет.

– Чего тут хорошего, – мрачно сообщила Валя, – отец снова запил, денег нет.

Хорошо бабушка немного помогает, но у нее пенсия тридцать два рубля, ей самой только-только прожить. Скорей бы уехать, глаза мои бы этого всего не видели.

Я помолчала, а что тут можно было сказать. Подруга очень редко жаловалась на родителей, но иногда ее прорывало, как сегодня.

– Валя, так ведь в медучилище нужно будет без троек учиться, чтобы стипендию получать, – осторожно намекнула я.