Серые земли Эдема. Избранники Армагеддона – II

Ведь недавно еще горланили, приканчивая пиво! Впрочем, кто меня станет спасать – бедного Буратино от лисы Алисы и кота Базилио? Хотя моя ситуация хуже, тут болотом с лягушками не отделаешься. Я поглядел вокруг: пряди тумана в ложбинах, черная роща, яркие белые яйца на холме. Над темным морем встает луна. Помощи ждать не от кого.

– Он опять бежит, – презрительно сказал женский голос, фигуры были уже в нескольких шагах. – Разве это противник?

– Как знать? – задумчиво произнес мужчина. – Мы встречаем его во второй раз.

Но третьего пусть не будет.

Он сделал легкое движение, и из-под темного широкого рукава заструился слабый свет. Снова меч! Ноги у меня ослабели, а мышцы живота судорожно сократились, словно холодная сталь уже пронзила их.

– Постой, – обеспокоено сказала женщина. – А вдруг правила уже действуют? Мы не можем убивать никого… из тех.

– Ты сама сказала, что он слабак, – у мужчины блеснули зубы. – А тот осмелился бы скрестить оружие с Темным воином, пусть и без надежды на победу.

– Как знаешь, – пожала плечами женщина. – Ты будешь наказан, а не я.

– И тогда ты станешь менять любовников чаще, – расхохотался мужчина.

– Скорее реже, – холодновато прозвучало в ответ. – Пока ты убиваешь их слишком быстро.

Меня затошнило, перепалка шла будто уже над моим трупом. А мужчина шагнул вперед, даже не поднимая меч… Я так и не заметил размаха. Что-то просвистело, как в прошлый раз, и я опустил глаза, страшась увидеть кровь, льющуюся из рассеченного горла.

Где-то читал, что в первое мгновение человек ничего не чувствует. Но ничего такого не увидел, зато услышал странно изменившийся голос женщины:

– Смотри!

Я поднял голову и увидел, что Аннабель отвернулась от меня, а мужчина с кривой улыбкой глядит на обнаженный меч.

– Странно… – начал он. Потом тоже повернул голову.

На холме с белыми яйцами что-то двигалось. Я вгляделся, и по позвоночнику словно прошлись ледяные когти: черная собака бежала вниз по слабо освещенному склону.

В этом не было бы ничего странного, но холм находился в нескольких километрах отсюда, а значит собака была величиной с дом!.. Она мячом перекатилась через серую равнину, и странное дело, не выросла в размерах, а словно уменьшилась по пути (я ошалело вспомнил «Черного монаха» Чехова) и села на границе освещенного пространства.

Я изумленно вскрикнул: – Гела!..

Но второй окрик застрял у меня в глотке.