Обещание сердца

 – Ты ведь уже здесь. Так что иди и послушай ее».

Я усмехнулся. Почему бы и нет? Все равно мне нечем заняться.

Я оплатил поездку и с трудом добрался до театра. Капельдинеры проводили меня в зал. Как и всегда, я устроился в углу последнего ряда и принялся слушать какой-то дурацкий концерт, сонату – или что это, черт возьми, было? – в надежде, что музыка меня успокоит. В прежние вечера так все и происходило, но не сегодня. Сейчас я походил на непроницаемую кирпичную стену, от которой музыкальные звуки отскакивали, как мелкие камешки.

Когда произведение закончилось, зрители вежливо зааплодировали. Мне же захотелось поудобнее устроиться в кресле и немного вздремнуть. Я ведь в солнечных очках. Кто, черт возьми, узнает об этом? Разве меня это волнует? Определенно, нет.

Тут внезапно все изменилось.

По залу полилась нежная, печальная мелодия одинокой скрипки. На заднем фоне играл оркестр – так мягко, словно не желал мешать незатейливой музыке солиста. В черноте перед мысленным взором тут же соткалась тонкая серебряная паутина, состоящая из завитков и гирлянд звуков, рождаемых этой скрипкой.

Я слушал, не в силах даже дышать. Когда мелодия закончилась, в зале воцарилась тишина. Всего на миг, на один удар сердца, а затем зрители взорвались аплодисментами – в десять раз громче, чем после любого из сыгранных ранее произведений.

Я повернулся к сидящему слева человеку и дотронулся до него, желая привлечь внимание. Мои пальцы коснулись изящного женского запястья.

– Кто это был? – спросил я, кивнув на сцену. Я надеялся, что эта женщина хоть немного говорит по-английски и сможет мне ответить. Впрочем, сердце все поняло и без ее подтверждения.

– В программе сказано, ее зовут Шарлотта Конрой, – сказала женщина с ближневосточным акцентом. – Никогда о ней не слышала. Но она играла бесподобно, верно?

– Бесподобно. – Я откинулся на спинку кресла, почти не слушая следующую мелодию. Какое-то энергичное итальянское рондо.

«Отлично, детка», – мысленно произнес я, как будто обращался к Шарлотте, пусть даже она не подозревала о моем присутствии.

Сейчас идея о том, что она встретила другого парня, казалась мне нелепой. Конечно, Шарлотта ждала меня и тосковала так же сильно, как я по ней. Ее музыка яснее любых слов говорила об этом.

Гнев растаял, как воск на жарком солнце.

«Я не сдамся, – пообещал ей. – Ни за что. Как бы трудно ни пришлось, я клянусь, что буду двигаться вперед. Ради тебя, детка.