Обещания и гранаты

Задолго до того, как он стал жаждать власти и жестокости и решил использовать ее против меня, когда не мог получить то, чего хотел.

Но с ним я могла справиться.

За последние несколько лет я научилась бороться, использовать его жестокость себе во благо, встречать его кулаки своими разбитыми костяшками. Все это было терпимо.

Свадьба с Кэлом же не была запланирована. Я никогда не видела его с другой женщиной, хотя полагаю, что у него их было много за тридцать два года.

Даже представить не могу, как он на все это согласился, учитывая, что в последний раз, когда я его видела, он жестко трахнул меня и ушел еще до рассвета.

Остались лишь стихотворение, нацарапанное на клочке бумаги, и черная роза, надолго заставившие меня думать, что все произошедшее было лишь сном.

«У прикосновения есть память.

О, скажи мне, любовь моя,

Как мне убить его и освободиться?»

Если прощальные слова, заимствованные у Китса[7 - Джон Китс (1795–1821) – поэт младшего поколения английских романтиков.

Когда папа уходит на поиски матери, я наблюдаю за тем, как Кэл продолжает упаковывать вещи. В мой желудок словно падает кирпич, когда я вспоминаю, что еще он сказал тогда, два месяца назад.

– Я не такой, как парни из твоих частных школ. Я погублю тебя и даже бровью не поведу.

– Тогда погуби меня, – сказала я, уверенная в своем умении противостоять трудностям.

Теперь я задумалась, во что же я себя, черт побери, втянула.

Глава 5. Кэл

– Что ж, это действительно интересный поворот событий.

Закинув ногу на ногу, я подстраиваю секундную стрелку на наручных часах, чтобы она тикала в такт настенным, висящим в противоположной части фойе. Я прекрасно знаю о том, что младшие дочери Риччи наблюдают за мной, стоя наверху лестницы, словно я какое-то животное в зоопарке, но мне сложно обратить свое внимание на что-то, кроме часов, тикающих не в такт.

Как правило, я делаю все, чтобы избежать общения с людьми, особенно с подростками, но здесь я ничего не могу поделать.

Я не исключаю вероятности, что Елена может попытаться сбежать. Она чувствует себя загнанной в ловушку, словно раненая птица в золотой клетке, которая неотрывно смотрит на замок своей дверцы на случай, если появится шанс вырваться на свободу.