Обещания и гранаты

Когда мы с моей матерью посещали остров Аплана, мы останавливались в «Асфоделе» на южной, более безлюдной границе; полоса пляжа за отелем была более каменистой, и там не было нормального причала, поэтому туристы обычно избегали этого места.

Год за годом мать откладывала каждый лишний цент, который получала за работу воспитательницей в садике Бостона. В детский сад она ходила пешком из нашей тесной квартирки в Гайд-парке, отказывалась от ужина, чтобы я мог сытно поесть, и сама шила вещи на машинке, которую нашла в переулке, когда я еще был совсем маленьким.

Честно говоря, я бы предпочел поесть что-то кроме блюда, состоящего из бобов, хотя бы раз, вместо того чтобы ехать на неделю в отпуск в разгар зимы – единственное время, когда она могла взять выходные на работе, – но для Дейдры Андерсон было важно, чтобы ее единственный сын узнал, какой бывает жизнь за пределами Бостона.

За пределами бедности, в которую нас вогнал мой донор спермы, бедности, из-за которой у матери в последствии развился рак.

Когда я впервые вернулся на остров, годы спустя после смерти матери, имя Джонаса Уолфа знала каждая собака; один из немногих постоянных резидентов Аплана, его родители переехали из Лондона, когда он был еще ребенком, и он вырос на севере острова, где процветал бизнес и все, казалось, жили припеваючи.

Как-то летом Джонаса заприметило модельное агентство, мгновенно сделав его знаменитым еще до того, как он достиг подросткового возраста.

Учитывая, что остров в основном известен экспортом крабов и дикой мяты, слава Джонаса стала куда большим преимуществом, чем Национальная зона отдыха бухты, и долгое время они делали все, что могли, чтобы привлечь туристов в то самое место, где жил главный Любимец Америки.

Все закончилось в его двадцать первый день рождения, когда Джонаса арестовали и обвинили в покушении на убийство владельца острова, Тома Примроуза. После короткой отсидки, во время которой он признался, что был связан с какой-то тайной организацией, жители Аплана стали его сторониться, а охранный ордер не разрешал ему на пушечный выстрел приближаться к особняку Примроуз.

Я узнал в нем себя, когда услышал новости о его аресте, поэтому нанял адвоката, добился смягчения приговора и встретил Джонаса из тюрьмы, когда его выпустили.

Во время его заточения я приобрел «Огненную колесницу», его дайв-бар, который явно был лишь прикрытием для деятельности банды или общества, с которым он был связан, затем предложил партнерство в обмен на его услуги.