Обещать – значит жениться

Не исключено, что он пускает в ход свое обаяние автоматически, по привычке, но инстинкт убеждал Этту в обратном. Решив, что ничего страшного нет в том, чтобы немного побеседовать с этим мужчиной, она ответила:

– Идет! Так с чего начнем?

– Может, расскажете немного о себе? Каков он, обычный день выдающегося историка?

Его интерес казался неподдельным.

– Все мои дни не похожи друг на друга. И это одна из причин, по которой я люблю свою работу. Недавно, например, я помогала одному писателю подбирать материал для исторического романа.

Я занимаюсь генеалогическими изысканиями, веду блог для одного исторического общества, помогаю организовывать различные тематические мероприятия, пишу статьи, выступаю приглашенным лектором…

– Руби говорила мне, что вы – один из самых больших энтузиастов своего дела.

– Да, о ней с Итаном можно сказать то же самое. Основанный ими фонд оказывает большую помощь детям, попавшим в сложные ситуации. Хотела бы я…

Она осеклась, не договорив о том, как жалеет, что в свое время у нее не было возможности обратиться за поддержкой к таким людям, как чета Кавершем.

Но этими воспоминаниями она не собиралась делиться с графом.

– Чего бы вы хотели?

Странно, в его голосе Этте почудилось понимание – как будто Габриэль и в самом деле способен на сопереживание бездомным или воспитываемым опекунами детям, и на мгновение в сердце разлилось тепло. Как нелепо с ее стороны! Ведь этот человек родился в знатной и богатой семье.

Пришлось на ходу сочинить:

– Я бы хотела творить так же много добра, как это делают Кавершемы.

– Руби упоминала, что вы ей помогаете.

– Да. Время от времени ей приходится иметь дело с детьми, которые ничего не знают о своих родителях, кроме их имен, и хотят выяснить больше.

– Так вас можно назвать сыщиком?

– Пожалуй. Это очень интересная часть моей работы.

Этта промолчала о том, что такие поиски всегда наполняют ее сердце горечью: ведь о собственных родителях ей тоже ничего не известно.

Она ощутила в груди привычную боль, вонзила ногти в ладони и мысленно приказала себе: «Хватит! Соберись! Ты все равно не узнаешь, кем были твои отец и мать и почему они оставили тебя тридцать два года назад на улице».

Серо-голубые глаза Габриэля потемнели.

– А вдруг вы выясните что-то нехорошее о биологических родителях этих детей? Все равно расскажете?

– Да, расскажу. Им лучше все знать.

В этом она была уверена.