Огненная идиллия

По крайней мере, она будет знать, с кем я часами торчу на работе.

– Разве она думает, что на работе вы занимаетесь чем-то помимо работы?

Габриель усмехнулся:

– Кто знает? Она может подумать, что человек с разбитым сердцем будет искать того, кто его утешит.

Эбби покраснела. Следуя логике, она сделала вывод, что после того, как Ава познакомится с ней, она успокоится. Она поймет, что ее внук действительно только работает. Потому что он никогда не свяжется с такой, как Эбби.

Она не сомневалась, что он непременно найдет себе новую подружку – очередную гламурную прилипалу, как только они вернутся в Лондон.

– Вы, должно быть, много рассказывали ей о Люси, – произнесла Эбби, пока самолет садился. Габриель покосился на нее.

– Практически ничего, – признался он. – Моя бабушка не одобряет женщин, с которыми я обычно встречаюсь.

– Она их видела?

– Одну или двух лично, а остальных – в таблоидах. Похоже, она сформировала о них мнение примерно три года назад, когда я расстался с гламурной моделью, которая рассказала о наших отношениях одному из таблоидов.

Боюсь, она с отвращением воспринимает женщин, охотящихся за моими деньгами.

Эбби ничего не сказала, хотя была на стороне его бабушки. Однако она не помнила, чтобы читала в таблоидах откровения о любовных похождениях Габриеля с тех пор, как стала на него работать.

Габриель встал. Эбби прошла впереди него, почувствовала жар его тела и затаила дыхание.

– Значит, лучше помалкивать, – сказала она.

Он густо покраснел.

На самом деле он виделся со своей бабушкой реже, чем следовало бы, и говорил ей меньше, чем должен был. Ему не пришло в голову завести долгий и сентиментальный разговор о Люси, который в любом случае был не в его стиле. О помолвке он тоже ничего не сообщил. Четыре с половиной недели назад он сидел в одном из лучших ресторанов в центре Лондона и смотрел, как Люси открывает футляр с бриллиантовым кольцом и театрально ахает. Надев кольцо стоимостью в миллион, она прослезилась и заявила, будто не надеялась…

Эбби бросила на него язвительный взгляд из-под ресниц, и Габриель подумал, что она – единственная женщина в мире, которая так откровенно и скептически относится к его мотивам и так искренне об этом говорит.

Она могла читать ему долгие нотации о соблюдении руководящих указаний и барьерах, которые нельзя нарушать, но она лгала самой себе, если считала, что эти барьеры не нарушаются ежедневно, когда она так посматривает на него.