Одержимые страстью

Грязное судебное разбирательство и ажиотаж в прессе вокруг звездной семьи, потерявшей ребенка, поставят под сомнение нашу профессиональную пригодность и приведут к снижению финансирования.

Стараясь не медлить, пока не передумала, Стефани подписала обязательство. Каждый из юристов встал и пожал ей руку, подтверждая тем самым окончание сделки. Стефани решила, что ей как можно скорее следует тщательно вымыть руки.

Юристы вышли из кабинета, а доктор Уилкинс задержался:

– Если честно, члены совета директоров и я беспокоились: не позволишь ли ты своим личным отношениям с доктором Дрейком повлиять на твое решение? Все будут рады узнать, что репутация Шеффилдского мемориального госпиталя для тебя важнее.

Несмотря на доброжелательность его слов, Стефани все-таки заметила нотки недовольства. Доктор Уилкинс говорил с ней слишком покровительственно, несмотря на то что госпиталь был вторым домом именно для нее.

Медиками в ее семье могли похвастаться обе линии. Мать Стефани была кардиологом, а отец – эндокринологом.

И оба входили в состав правления госпиталя. Непосвященный человек мог поначалу решить, что Стефани стала заведующей отделением детской диагностики благодаря именно своим связям, а не опыту работы. Однако любой работник госпиталя легко разубедил бы его в этом. Стефани работала день и ночь, чтобы стать еще более компетентнее и доказать, что не зря занимает ответственную должность.

С другой стороны, те, кто знал штат ее сотрудников, ей не завидовали. Стефани была единственным заведующим отделением госпиталя, который мог справиться с Джейсоном Дрейком.

– Пусть они не волнуются. Я бы никогда не стала рисковать репутацией госпиталя ради личных целей. – Она помолчала, а потом сказала то, что было известно уже всем в ее отделении: – Мы с доктором Дрейком расстались.

– Совет директоров будет рад это услышать.

Стефани не поняла: доктор Уилкинс этими словами прокомментировал то ли ее преданность госпиталю, то ли расставание с доктором Дрейком? А может, и то, и другое? Рассудком Стефани понимала, что, даже предав Джейсона и запятнав его репутацию, она сделала правильный выбор, однако на душе у нее скребли кошки.

У нее засосало под ложечкой, словно ребенок запротестовал против жестокого обращения мамы с будущим папой. Да, от сомнительного дельца, которое Стефани провернула с юристами, во рту у нее остался явно неприятный привкус.

Стефани остановилась у двери смотрового кабинета, чтобы собраться с мыслями.