Роза севера. Избранники Армагеддона III

В зале пусто и полутемно, золотые змейки почти угасли. Изумрудные колокольчики мерцают у стен. Варламов откинул покрывало и лег на кровать. Ложе жесткое и холодное. Не проходит возбуждение, наверное от вина. Заснет ли он на медном ложе в сердце горы?

Какая-то фигура движется по залу, затемняя каменные цветки. Ложе слегка прогибается – рядом с Варламовым ложится женщина. Острые холмики грудей, зеленоватое мерцание глаз – Хозяйка! Вот откуда возбуждение, он предчувствовал это. Но одновременно страх сковывает тело.

– Не бойся, – говорит Хозяйка. И чуть насмешливо продолжает: – Я не смогла удержаться от соблазна, впервые за долгое время в моей постели оказался мужчина. Я почти забыла, как это бывает.

– Я женат, – с трудом выговаривает Варламов, но сердце начинает биться сильнее.

Серебристый смех. – Какое это имеет значение? Я не предлагаю себя замуж. У тебя есть дети?

– Да, мальчик и девочка.

– Интересно, у меня могут быть дети от земного мужчины? Или ты думаешь, что я стара? Ничего подобного.

Это моя мать была королевой, она начала создавать этот мир тысячи лет назад. А я только наследница.

Хозяйка придвигается и кладет руку на грудь Варламова. Тело у нее гладкое, как полированный мрамор, но теплое. Быстро сменяются мысли. Отказывать нельзя, отвергнутая женщина способна на что угодно. Как бы не оказаться навеки в зале, о котором с усмешкой говорила Хозяйка. Если хочет выжить и вернуться к Джанет, надо согласиться. Да и тело уже возбудилось…

Пальцы бегут по груди, покалывая как граненые кристаллы.

Варламов поворачивается и обнимает женщину. Горячая! И тело более плотное и твердое, чем у Джанет. Не чувствуется никакой нематериальности, но от этого возбуждение еще сильнее.

Все-таки это Хозяйка, и подчинения не любит даже в сексе. Она вывертывается из рук Варламова и ложится сверху, вдавливая его в ложе. Миг, и его мужская плоть проникает будто в каменную пещерку – саднит, а женщина приподнимается и опускается снова. Варламов стонет и от наслаждения, и от боли.

Хозяйка привстает, упираясь руками в его грудь, ногти больно впиваются в тело. Она поднимается и опускается все быстрее, и зеленые огоньки вдоль стен загораются и меркнут в такт с ее движениями. Варламов непрерывно стонет от сладостной боли… и вдруг извергается горячими толчками. Хозяйка раскачивается на нем, волосы мечутся из стороны в сторону – и падет на мокрую от пота грудь Варламова. Из него чуть не вышибает дух.