Одиночество Мередит

 – Немного смущаясь, я протянула ему небольшую пластиковую коробочку, но на его лице расцвела абсолютно естественная улыбка.

– Спасибо, Мередит! Теперь у меня есть ужин. Ты гений.

Я улыбнулась в ответ и задумалась о том, что всякий раз, когда я жарю лук, или кипячу воду в большой кастрюле, или ощущаю в сите тяжесть сваренных макарон, я представляю большие руки отца, которые что-то нарезают, помешивают и отгоняют меня от плиты. Я хочу поделиться этим воспоминанием с Томом, рассказать ему, что, когда я с шумом всасываю спагетти, мне снова пять лет, вокруг рта у меня размазан томатный соус и я счастлива от того, что слышу папин смех.

Но я промолчала, ведь я не знаю, что это: единственное воспоминание об отце или просто мечта.

1986

Было очень тихо. Я даже не слышала дыхания Фионы. Видела только холмик под одеялом, легкий изгиб ее бедра, копну торчащих волос. Я всегда завидовала ее волосам. От природы соломенного цвета, летом они светлели, и она становилась солнечной блондинкой.

Мои волосы были темно-русыми и все время казались сальными.

– Как лошадиное дерьмо, – сказала однажды Фиона, и я полностью с ней согласилась.

Дотянуться до волос сестры я не могла, иначе погладила бы их, просто чтобы она пошевелилась. Мне приходилось засыпать до прихода мамы, потому что притворяться я не умела. Слишком старалась и, по словам Фионы, выглядела так, будто у меня запор. Я попробовала считать овец, но сбилась, и мне пришлось начать сначала.

Дойдя до тридцати трех, я услышала скрип на лестнице.

Шаги становились все громче, так что счет можно было прекращать.

Сначала я увидела руки, ее бледные пальцы, схватившиеся за край двери с наружной стороны. Цвет ногтей отличался от того, что был еще вечером, – должно быть, она перекрасила их после того, как отправила нас наверх. В тусклом свете спальни ярко-розовый казался алым.

– Ты почему не спишь?

Она погрозила мне пальцем и вошла. Я кинула взгляд на неподвижное тело Фионы.

– Ты должна спать. – Мама опустилась на колени между двумя узкими кроватями. – Маленьким девочкам нужно высыпаться.

Я не знала, что сказать – вот Фиона бы точно что-то ответила, – и просто улыбнулась.

Мама посмотрела на меня, сжав губы в тонкую линию. Затем тоже улыбнулась.

– Давай-ка мы тебя укроем.

Я лежала смирно, наблюдая, как она разглаживает одеяло тонкими пальцами с розовыми ногтями.

– Тебе надо уснуть, куколка. Завтра в школу.