Одна душа на двоих

 – Она вздернула подбородок. – Кроме того, вы не сможете попасть в дом без карточки с кодом безопасности и ключа.

– Которые вы мне сейчас и отдадите, – спокойно произнес он, хотя внутренне начинал закипать. Он не привык, чтобы с ним спорили, в особенности женщины.

Мариэтта сложила руки на коленях. Этот жест вкупе с ее консервативным нарядом – сиреневая шелковая блузка с воротником-стойкой, черные брюки и замшевые ботильоны на высоком каблуке – придавали ей вид застенчивой скромницы. Однако гордо расправленные плечи и глаза, горящие неповиновением, свидетельствовали о неукротимом нраве.

– А что, люди всегда пляшут под вашу дудку?

Нико сложил руки на груди. Внешне он выглядел спокойным, хотя внутри у него разгорался опасный огонь нетерпения.

– Да, – негромко ответил он с ноткой предупреждения в голосе, надеясь, что она ее уловит. – В том случае, если они понимают, что это для их же пользы.

Ее брови поползли вверх от изумления.

– Простите, но мне придется вас огорчить. – Мариэтта красноречиво посмотрела на свои ноги.

Нико сжал челюсти, пытаясь сохранять самообладание.

– Вы напрасно теряете время, Мариэтта.

– Я? – с наигранной наивностью переспросила она. – Это вы нас задерживаете, Нико. Мы могли бы уже быть на полпути к моей квартире.

Нико сделал глубокий вздох, чтобы успокоиться. Лео предупреждал, что его сестра упряма. Решительна. Своевольна. Безусловно, эти качества сослужили ей верную службу во время длительной реабилитации и помогли преодолеть трудности, с которыми, к счастью, не сталкивается большинство представителей человеческого рода.

Решительный блеск ее карих глаз свидетельствовал о тщетности его надежды. Нико не мог решить: он удивлен, впечатлен или зол.

До сих пор никто и никогда не выказывал ему открытого неповиновения.

Его приказам беспрекословно подчинялись.

К счастью для Мариэтты, у него не было сейчас ни времени, ни терпения, чтобы спорить с ней. Он чертыхнулся и прорычал:

– Ждите здесь. Я подгоню машину ко входу и заберу вас.

На лице Мариэтты расцвела ослепительная улыбка, послужившая ему наградой за вынужденную капитуляцию. Бог ты мой, неужели она так улыбается всем и каждому? Если да, то неудивительно, что назойливые поклонники следуют за ней по пятам.