Одна душа на двоих

Как правило, с этого ритуала начиналось ее утро, но сейчас ей необходим заряд бодрости, чтобы прочистить мозги и обрести способность адекватно мыслить. – Ты не смеешь приказывать мне на правах старшего брата. Я давно выросла. Мне тридцать лет, и ты больше за меня не отвечаешь.

Последовало короткое молчание.

Мариэтта немедленно пожалела о своей вспышке. У нее комок подкатил к горлу. Развернув кресло к брату, она виновато прошептала:

– Лео, прости меня, пожалуйста.

Лео сжал челюсти.

– Я всегда буду чувствовать за тебя ответственность.

– Я знаю.

Мариэтта ненавидела себя за то, что снова нажала на эту болевую точку.

Прошло уже тринадцать лет, но Лео никак не мог смириться с мыслью, что не удержал сестру дома в тот роковой вечер.

Но Мариэтта была сама виновата. Она ускользнула из маленькой квартирки, которую они снимали вместе с Лео. Она сама отправилась на ту вечеринку вопреки желанию брата. Она сама села в автомобиль, которым управлял приятель в состоянии алкогольного опьянения.

Ее решения в тот вечер имели последствия, с которыми ей предстояло жить дальше.

Но тот ад, через который она вынудила пройти брата, навсегда останется ее тяжким крестом.

Ярость Мариэтты испарилась. Лео любит ее, заботится о ее безопасности. Как она может злиться на него за это?

– Не могу же я просто так все бросить и испариться, – заговорила она более мягким и примирительным тоном. – У меня работа. Обязательства. И вечеринка по случаю дня рождения малыша Рикки через неделю. Хелена столько к ней готовилась.

А что, если его не поймают за это время? – Мариэтта покачала головой. – Я не могу жить вдали от вас неизвестно сколько времени. И потом, я ни за что не пропущу первый день рождения любимого племянника.

Лео присел на край низкой гранитной скамейки.

– Твоей жизни может грозить опасность, Мариэтта. Ты об этом подумала?

Как же ей хотелось сейчас попросить брата не драматизировать ситуацию. Но на самом деле если подумать, то произошедшее сегодня достаточно серьезно, даже если полиция расценивает вторжение как забавную выходку.

И неизвестно, что еще может придумать ее преследователь.

Мариэтта почувствовала тупую пульсирующую боль в глазах и приложила к векам большой и указательный пальцы.

– Если удалить источник опасности не представляется возможным, то наилучшая защита – исчезнуть с его дороги, – глубоким и поучительным баритоном изрек возникший в дверном проеме Нико.

Мариэтта немедленно отдернула руки от век и открыла глаза.