Одна из нас мертва

Кристал смотрела то на нее, то на меня, прикусив нижнюю губу. Затем одним глотком допила свое пиво и со стуком поставила свой пинтовый стакан на стол.

– Я выложу вам все откровенно, потому что не хочу, чтобы это и дальше было предметом для кривотолков. Вначале я этого не знала. Сразу он мне об этом не сказал, а когда сказал, я уже успела влюбиться в него. Я не из таких женщин, но думаю, в каком-то смысле все-таки такая. И я сочувствую Шеннон. Я никогда не желала, чтобы это произошло, но это произошло.

Я познакомилась с мужчиной и полюбила его. Я не жалею об этом и думаю, я и не должна об этом жалеть. – Она произнесла все это одним духом, как будто репетировала эту речь уже много раз. И посмотрела на каждую из нас, словно ища нашего одобрения.

– Тебе незачем об этом жалеть, – сказала Оливия, подарив ей моральную поддержку, которую она искала. Но было очевидно, что на самом деле Оливия так не думает. – Если ты что-то чувствуешь, значит, так оно и есть, – добавила она.

Оливия подмигнула мне.

Я не знала, почему она мне подмигнула, но я все равно ей улыбнулась. В Бакхеде улыбались все. Вы улыбались, когда злились, и улыбались, когда были довольны.

– Я тоже выложу тебе все откровенно. Я подруга Шеннон, но я хочу быть радушной и с тобой. Надеюсь, ты меня поймешь, и Шеннон тоже сможет меня понять. – Я чувствовала себя виноватой из-за того, что нахожусь здесь. Моя верность по-прежнему принадлежала и должна была принадлежать Шеннон.

– Я понимаю. – Кристал кивнула.

 – И отношусь к этому с уважением.

Я улыбнулась ей, и это была довольная улыбка.

Оливия бросила свою салфетку на стол и допила свое вино:

– А я нет. Я закончила свои отношения с Шеннон, и тебе надо сделать то же самое.

Я откинула голову назад и наморщила лоб:

– Разве тебе недостаточно того, что ты отняла у нее звание председателя и забрала его себе?

– Нет, недостаточно. Неужели ты не помнишь, как она относилась ко мне, когда я только что переехала в Бакхед? – Оливия вздернула подбородок и отпила глоток из еще одного бокала вина.

– Нет, и к тому же это было давно. – Я закатила глаза.

– Притеснитель может забыть, что он кого-то притеснял, но его жертва никогда этого не забывает. К тому же теперь она сбитый летчик. Она потеряла и своего мужа, и свой пост в нашем комитете. Мне в моей жизни не нужен балласт, и я не желаю иметь дело с подобным негативом. – Оливия поджала губы.

Я тоже бросила свою салфетку на стол.