Одно темное окно

– Звучит как наказание, а не награда.

Айони всегда была щедра на смех – одна из многих вещей, которые я в ней любила. Кузина заставляла меня чувствовать себя намного смешнее, чем я была на самом деле. Но в этот раз она не засмеялась. Ее брови сошлись к переносице, а карие глаза отрешенно устремились вдаль.

Слишком медленно, но я начинала понимать.

– Подожди, дядя отдает Карту Кошмара… чтобы ты могла познакомиться с принцем?

Айони пожала плечами, пнув камешек перед собой.

– Разве это так ужасно?

Я моргнула.

– А как же иначе? – понизив голос, я оглянулась через плечо, памятуя о том, к чьему замку подхожу. – Этот мужчина – мерзавец. Оба принца такие.

– Откуда тебе знать? – возразила Айони. – Ты когда-нибудь встречала их?

– Они дестриэры, – парировала я в ответ, более пылко, чем мне хотелось. – И обучены быть жестокими, мерзкими людьми.

– Не все такие. Твой отец и сам не так давно был капитаном дестриэров.

Мышцы моей челюсти дернулись.

– Кроме того, – продолжала Айони, – возможно, Хаут будет совсем не таким королем Роуэном, как его предшественники.

Кошмар зарычал при слове «Роуэн», когтями оцарапав мне разум. Я шикнула на него.

– Как ты себе это представляешь? – спросила я.

– Он такой притягательный… способный. Истинный лидер. Возможно, при нем дестриэры станут символом защиты, а не угнетения. Быть может, он будет королем, который не причиняет вреда тем, кто заразился, а позволяет им исцелиться. Станет королем благодати, а не страха.

Я стиснула зубы. Когда заговорила, мой голос звучал отнюдь не нежно:

– Подобной версии Хаута Роуэна не существует, Айони. Ты придумала его в своем воображении.

Рука кузины выскользнула из моей хватки.

– Если бы все были такими недоверчивыми, как ты, Бесс, Бландер бы никогда не изменился.

Мой смех прозвучал без эмоций.

– Уж лучше быть недоверчивым, чем питающим пустые иллюзии.

На щеках Айони появился румянец, а в карих глазах заискрил редко появляющийся гнев.

– Надежда не делает меня той, кто питает пустые иллюзии, Элспет, – сказала она.

Я открыла рот, чтобы ответить что-нибудь еще, но Айони ушла вперед, оставив меня одну, пока ее слова жалили меня, точно осы. Остаток пути я шла в одиночестве, уже желая, чтобы пребывание в замке короля поскорее закончилось.

Мы пересекли разводной мост как раз в тот момент, когда небо потемнело.