Одно темное окно

Димия без стука открыла дверь, ее волосы все еще были мокрыми после ванны. Увидев меня, она поджала верхнюю губу.

– Где ты была? Выглядишь паршиво.

– В саду.

– Все мы были в саду, – сказала Ная, следуя за близняшкой в мою комнату, ее корсет придавал голосу воздушность. – Ты единственная, кто вышел оттуда с грязью на платье и колючками в волосах.

– Поторопитесь, – донесся из другой комнаты голос Нериум. – Нас ждут внизу до восьмого удара колокола.

Я вытащила веточку из волос.

– Вам известно, что Айони дали Карту Девы?

Сводные сестры повернули головы в мою сторону.

– Что значит «дали»? – спросила Ная.

Димия бросилась на кровать, матрас застонал.

– Кто дал ее ей?

– Сколько она стоит?

– Айони теперь выглядит иначе?

Я пошла в ванную комнату, стягивая грязное платье.

– Все, что мне известно, – сказала я, – что сегодня утром на прогулке в саду карта была при ней. Она вам что-нибудь говорила об этом?

Димия надулась.

– Никто мне ничего не говорит. – Ная открыла дверь ванной комнаты, таща за собой мое темно-зеленое платье.

Она протянула его мне, осматривая ткань. – Довольно хорошая работа, – заметила она. – Хотя цвет слишком темный для Равноденствия. Его дал тебе отец?

– Нет, – ответила я, проведя влажным полотенцем по коже, прежде чем взять наряд. – Дядя.

Она приподняла брови.

– Он гораздо щедрее, чем я себе представляла, если одевает тебя в новые платья и тратит половину состояния на Карту Девы. Кто бы мог подумать, что жизнь в лесу так хорошо оплачивается?

– Все не так, – произнесла Нериум, входя в мою комнату и не пытаясь скрыть тот факт, что она подслушивала.

 – Это лишь говорит о том, что он одолжил деньги. Или обменял что-то ценное.

Смех Кошмара заставил меня вздрогнуть.

– Вот, – сказала Ная, протягивая мне расческу с мелкими зубьями. – Возьми. Твои волосы спутаны сильнее, чем птичье гнездо.

В общей комнате стояло высокое серебряное зеркало. Одевшись, я подошла к нему и, моргая, взглянула на отражение, с трудом узнавая себя в ярком зеленом платье.

Димия пристроилась рядом со мной, надув щеки перед зеркалом.

– Аликс Лобернум спрашивал меня о тебе вчера вечером.

Я приложила руку к лицу.

– Ты же ничего ему не сказала, правда?

Ная нахмурилась, сжав губы в тонкую линию.

– Не могу понять, почему ты пренебрегаешь им, – заявила она. – Он добродушный и заботливый – и слишком хорош для тебя.

– Так и есть, – подтвердила я без угрызений совести.