Окно

Оказавшись внутри, я согнулась над раковиной, вцепившись в нее обеими руками, чтобы не упасть на кафельный пол. Желудок сжался, словно тело пыталось изгнать из памяти бледное лицо Анны, избавиться от осознания того, что она ушла. Но этот образ был погребен глубоко внутри меня, и изгнать его было невозможно.

Я не знаю точно, когда все началось – когда я решила перестать быть той, кем была. Кажется, что должен быть какой-то один поворотный момент, когда это случилось, момент, с которого все покатилось по наклонной.

Не так ли?

Глава 3

Родители всегда считали, что со мной что-то не так. Они никогда не говорили этого прямо, но я отчетливо помню долгие поездки к врачам, которые тратили больше времени на странные вопросы, чем на проверку моего здоровья. Анна обычно ходила вместе со мной, но ей таких вопросов не задавали – ей разрешали возиться с игрушками в углу, писать и рисовать на листках цветной бумаги. Когда мы спрашивали родителей об этой несправедливости, они отвечали, что ее очередь будет в следующий раз.

Конечно, я видела, что людям легче ладить с Анной, чем со мной. Я видела, как они расслабляются, когда общаются с ней, и как напрягаются, когда нужно говорить со мной. Анна откуда-то знала, как себя вести и что говорить. Иногда, наблюдая за ней, я пыталась повторять все, что она делала. Но те же слова у меня выходили фальшивыми, а жесты были словно деревянными.

Впрочем, это было все равно не важно. В Бёрдтоне (Монтана, население 4528 человек), как только люди сформируют о тебе свое мнение, у тебя почти не остается шансов их переубедить.

Ты можешь полностью измениться, но о тебе всегда будут судить по той самой истории, случившейся много лет назад. Например, когда в продуктовом магазине кто-то задел тебя плечом, а ты завопила во всю глотку или как в детском саду помощнице учительницы нужно было провожать тебя в туалет, чтобы ты не тратила полчаса на мытье рук.

Анна знала, что эти эпизоды – лишь малая часть моей истории и что они не определяют, кем я являюсь.

Она единственная, кто это понимал. Кто по-настоящему понимал меня. И я тоже считала, что понимаю ее. Что я знаю о ней все. Но я прокручивала в голове вопросы полицейской о том, не была ли Анна расстроенной в последнее время, не было ли у нее парня. Я ответила отрицательно на оба вопроса, и мне даже в голову не пришло, что я могу ошибаться.

И все же, оглядываясь назад, я понимала, что в последние несколько месяцев все изменилось.