Начало звёздного пути

Садись, садись, сейчас я тебе молочка налью, вот тебе хлебца немного, – с этими словами она налила ему огромную кружку молока и сунула полкаравая душистого, только что вынутого из печного нутра хлеба.

Потом она уселась напротив за стол и, подперев голову под подбородком обеими руками, начала разглядывать внука.

– И что же ты незадачливый такой, – тихо начала она говорить, – мало тебе Феклы, так теперь на тебя и барышня глаз положила. Ох, Николка, даже не знаю, что тебе и присоветовать, придется тебе, наверно, вновь в дурака вертаться.

А иначе эти две кобылы до цугундера тебя доведут.

Николка заинтересованно поднял голову.

– А что такое цугундер, бабушка?

– Ай, не знаю я, отставной солдат Яшка Бровкин всегда так ругался, когда выпьет. Но думаю, что плохое место, – сообщила бабушка.

После завтрака Николка приободрился и стал смотреть на происходящее веселее.

«Может, бог даст, все обойдется», – думал он.

И тут появилась вновь Аленка и молча поманила его за собой. Снова они прошли к особняку, и вновь он, раскрыв рот, оглядывал при дневном свете все это великолепие.

На этот раз его путь лежал в комнату, которая служила местом для занятий Катеньки.

Сама Катенька уже была там, она сидела на месте учителя и нервно мяла в руках батистовый платочек. Она была одета в самое свое роскошное платье, тонкая нитка жемчуга была на ее шейке, а в ушах были золотые сережки, прикрытые локонами волос. Немного в стороне сидела мадам Боже, которая до последнего сопротивлялась напору воспитанницы, но была вынуждена уступить.

Единственное, что она выторговала, так это то, что она должна обязательно присутствовать при этом так называемом «обучении».

– Ну, наконец-то вы появились, – возмущенно заговорила Катенька. – Аленка, сколько можно ходить, тебя не дождешься.

Аленка благоразумно молчала, опустив голову.

– Иди, – вновь обратилась Катенька к ней, – ты мне пока не нужна.

Она повернулась к парню, который был еще в ступоре от ее наряда.

– Тебя Николка ведь зовут, мне сказали, что ты научился сам читать и писать.

Это правда?

– Нет, Екатерина Ильинична, меня научил отец Василий.

– Ну все равно ты научился очень быстро, – сказала Катенька, – я решила, что буду учить тебя французскому языку. Может быть, ты этого не хочешь? – неожиданно спросила она, и на ее груди появились красные пятна от волнения.

– Как пожелает ваша милость, – благоразумно ответил Николка.

– Вот и хорошо! – воскликнула Катенька и приступила к учебе.