Начало звёздного пути

– Да я что, ничего, – засмущалась бабка, – знаю ведь, что барин наш к мальчонкам равнодушен, но ведь душа человеческая – потемки, не заглянешь туды, могет, он и переменился и теперь на тебя глаз положил, как и клуши эти.

Тут до Николки дошло, о чем говорит бабка, и он возмутился:

– Ну, что ты, бабушка, мелешь, как не стыдно такую ересь нести, не знаю, конечно, чего Илья Игнатьевич такой щедрый стал, но точно, не из-за того, о чем ты говорила, – сказал он ей.

Но разговор не мешал ему переодеваться, бабка тоже прекратила ворчание и начала ему помогать надевать непривычное белье.

Почти белая застиранная рубашка, плотно прилегающая к телу, со стоячим воротником. Панталоны на штрипках, жилет и, наконец, шерстяной редингот, вышедший из моды уже лет двадцать.

Бабка отошла к дверям и критически осмотрела внука единственным глазом.

– Ну вылитый отец, – сказала она категорично.

– А что, у отца был похожий наряд? – тут же спросил Николка, которому хотелось до ужаса увидеть свое отражение в зеркале, но его, увы, тут не было.

В ответ бабушка понесла что-то невразумительное, однако парню было не до этого, он повязал себе платок на шею, надел сапожки мягкой кожи и понесся в вестибюль, смотреться в зеркало.

Он поворачивался перед зеркалом со всех сторон, не замечая, что за ним наблюдает не одна пара любопытных глаз.

Наконец, он закончил любование и собрался идти к себе. Но тут с мраморной лестницы раздался удивленный возглас:

– Ой, а кто это к нам приехал?

Николка поднял голову, с лестницы удивленно смотрела Катенька.

Она была ярко освещена лучами солнца, и слегка щурилась, глядя на него.

По выражению ее лица было ясно, что она не узнала его и сейчас пытается понять, кто же это такой. Но тут она прошептала:

– Николка, это же ты! Я тебя не узнала в этой одежде.

И покраснев, побежала обратно по лестнице, звонко цокая каблучками туфель.

Поздно вечером уставший Илья Игнатьевич вернулся с охоты, замерзший, голодный и слегка пьяный, стоял перед особняком, разглядывая двух лежащих волков с перевязанными пастями и торчавшими из них деревяшками.

Вся дворовые высыпали на улицу и рассматривали огромных зверей. Те, кто храбрее, подходили и дотрагивались до нервно вздрагивающих животных. В свете факелов Илья Игнатьевич увидел знакомое лицо и хотел крикнуть:

– Андрей! – но вовремя остановился. Какой Андрей? Шеховской уже лет пять не может выбраться из дома из-за подагры. И лицо было совсем молодое.

Он вновь глянул в ту сторону.