Оникромос

И скажет этой чертовой Зоське, чтобы перестала обзываться, а то Магда пожалуется воспитательнице, что Зоська на большой перемене курит сигареты в туалете. Может быть, она даже осмелится наконец показать учительнице польского свои стихи? Что может пойти не так? Ведь ее защищает Н. Одомер.

Трав'нар

Энзабар ничем не напоминает Трав'нар. Энзабар – это горизонтальный город, который растет вверх и плавно меняет формы, а Трав'нар – вертикальный город, который очень медленно разрастается в стороны, но его форма остается неизменной.

Энзабар – огромный остров, выступающий из Океана Туманных Древ. Он плотно застроен механическими минаретами и вращающимися площадями, по которым перекатываются шаровые одивалы, поросшие мягкой корой и мхом, отчего их движение практически бесшумно. Уходящие вверх телескопические контрфорсы удерживают шелестящие аэробашни, сделанные из оловянной фольги, и наблюдательные платформы, напоминающие медуз со щупальцами из живого света. Большинство из них пришвартовано у извилистых аллей, длинных лестниц, узких улочек и ребристых пандусов, по которым непрерывно перемещаются странные существа: хрустальные скульптуры, машины, хитиновые тени, сферические сгустки света, шагающие на латунных конечностях, высокие двуногие палочники, закованные в сверкающие панцири, и даже полупрозрачные рачки, вышедшие из волнистой энергетической мембраны.

И все они – большие и маленькие – образуют единую толпу, которая постоянно суетится, катится, ползет, летит, топчется и перемещается во всех возможных направлениях. Невозможно их всех объять взором или сосчитать. И независимо от цели, с которой они прибыли в Энзабар, чаще всего первым делом они направляются к шестиугольным площадям, расположенным на окраине города, у самого берега Океана Туманных Древ. Площади вымощены яркими мозаиками, на которых непрерывно, в медленном гипнотическом танце, кружатся абстрактные фигуры, которые никто не может распознать. Однако это не главная достопримечательность этого места.

Любопытных сюда тянет кое-что другое.

То, что производит одинаковое впечатление на всех.

Мало кто, добравшись до шестиугольных площадей, обращает внимание на живую мозаику, передвижные таверны, мастерские и антикварные лавки, встроенные в яркие раковины огромных улиток, которые кружат среди прохожих. Нет, прибывшие заметят их позже. В тот момент, когда они выходят из-за поворотов или выбираются из туннелей и видят открытое пространство, они уже слепы ко всему остальному.