Оникромос

Впрочем, Тейу не возражал, ведь кто-то должен и это делать, но чем больше времени проходило с момента последнего визита в Энзабар, тем больше его удручала скучная, однообразная неизменность колючего Трав'нара.

Потому что Трав'нар – это густой лес ороговевших шипов, которые горизонтально растут из кожи огромного, непостижимого существа. Камроны из поколения в поколение создавали среди них сложную сеть коридоров и ячеек, где жили своей двойной жизнью. Тейу был частью этой жизни, но теперь, когда он спешит по рыхлой тропинке, останавливается на краю шипа и смотрит вниз на бесконечный лес нескончаемых терний, устремленных в потрясающую, равномерно освещенную звездами пустоту, что раскинулась над темными, отливающими всеми цветами кучевыми облаками, он чувствует, как рвется связь с этим чуждым, враждебным местом.

Тейу посмотрел вверх. Холодная дрожь пробежала у него под панцирем. Говорят, где-то там, высоко под звездами, заканчивается Трав'нар.

Внезапно его овеяло дуновение феромонной речи.

– Что ты делаешь, рабочий?

Тейу обернулся. Позади него остановились два камрона. У них были продолговатые сегментарные тела, покрытые серебристым панцирем. Они передвигались на десятках коротких черных ножек, а спереди, под гладкой овальной головой, испещренной узелками рецепторов и усиками распылителей феромонов, торчала шарнирная конечность с распрыскивателем кислоты, означавшая, что это стражники. Тейу выглядел почти так же, как и они, с той лишь разницей, что его конечность, как и у любого другого рабочего, имела на конце цепкую четырехпалую ладонь.

– Я иду к верхнему вентиляционному отверстию, – ответил Тейу.

Феромоны гневно закружили вокруг стражников.

– Ты стоишь, рабочий, стоишь. Ты тратишь свой жизнецикл впустую и к тому же подвергаешь себя опасности. Ты не слышал предупреждений?! Разве ты не знаешь, что была замечена тень двунога?! Возвращайся в коридоры, пока он не скинул тебя в пустоту!

Тейу сжался в комок.

– Так точно, я забыл, извините, – распылил он. – Я уже прячусь.

Тейу развернулся и помчался к входу в канал, черневшему у основания шипа, но не нырнул в него, а спрятался рядом, в узкой щели. В последнее время он часто скрывался в этом мягком и прелом внутри убежище. Охранники сюда не заглядывали, а камроны, с которыми он работал, по-видимому, даже не знали о существовании щели.