Оникромос

Его стены были покрыты водорослями и морскими желудями. Что это за место? Через несколько часов Северус узнал ответ.

Сначала воды становилось все меньше – в какой-то момент остались только лужи, в которых кишели мидии и крабы. Но потом она начала прибывать. Она дошла до его пояса и выше, а затем стала поднимать его к потолку. В самой высокой точке он мог почти дотянуться до массивной решетки, но ни разу не сумел этого сделать. Наконец вода снова начала спадать, и он понял, что они заперли его в камере, которую заливает прилив, и что это место убьет его.

Отливы давали ему немного передышки, однако Северус чувствовал, что все больше выбивается из сил. Каждый день в деревянном ведре ему спускали сверху черствый хлеб и пресную воду. Северус слышал их тихие смешки и был уверен, что они спорят между собой, сколько он протянет. Он мог бы сделать одного из них счастливым. Он мог бы нырнуть во время прилива, ухватиться за какую-нибудь щель, выдержать несколько минут и набрать воды в легкие. Это можно было бы сделать.

И все бы закончилось. Наконец. Но он не смог. Это был не его путь. Северус научился неподвижно держаться на поверхности воды и часами вслушивался в отдаленное журчание волн, бьющих о берег острова. Он терял ощущение тела и невидящим взглядом всматривался в изумрудные глубины. Он проплывал мимо косяков трески. Следовал за мигрирующими тунцами. Участвовал в крабовых мистериях. Вместе с неподвижным кашалотом наблюдал границу, которую не способен преодолеть солнечный свет, вглядывался в клубящуюся внизу темноту. Он сопровождал орков, когда те брели на север, чтобы прочесть свое будущее по форме того единственного айсберга, что кружит по океанам, но не тает, потому что внутри него спит древний эмбрион, окутанный слоями живого мороза.

Подводные странствия очистили Северуса от страха, который до сих пор заслонял ему путь, и однажды он наконец-то нащупал его.

Этот путь все это время был там.

Он ждал Северуса.

И Северус не колебался.

Он двинулся вдоль забытых морских течений, медленно змеящихся у дна, а затем добрался до гигантской расщелины.

Он знал, что это здесь.

Он остановился над дрожащей бездонной глубиной и почувствовал на себе взгляд Накмара.

В этот день разразился сильный шторм. Огромные волны почти смыли крепость в море, но к утру все успокоилось. Затем пришел отлив и забрал воду из камеры Северуса.

Она была пуста.

* * *

– Знаешь, мама, мне нравится смотреть на море.

– Мне тоже. Это меня успокаивает.