Оплот

Мало того, удерживая Хокатта в таком положении, Солон на диво беззлобно вопросил:

– Сдаешься ли ты теперь?

Прежние Хокаттовы жертвы при этом завопили:

– Хокатт повержен! Хокатт на лопатках! Победа за Барнсом, ура!

Хокатт рассвирепел. Отпущенный наконец-то Солоном, он вскочил и выкрикнул:

– Квакер треклятый! Давай-ка без правил схватимся – увидишь, как я тебя под орех разделаю!

Тут в хор вступили младшие мальчики, болевшие отнюдь не за Хокатта.

– Чего придумал! Барнс его уложил, а ему неймется!

Далее последовали комментарии, усугубившие Хокаттову ярость; Солон же спокойно ответил:

– Я с тобой драться не хочу.

Сам знаешь – мы не ссорились.

Хокатт не внял. Глухой к добродушию Солона, не разделявший его желания закрыть вопрос, Хокатт замахнулся, но его удар Солон парировал левой рукой. К счастью, появился мальчик повыше и покрепче каждого из соперников. Зная, что за тип Уолтер Хокатт, и живо оценив расклад – миролюбие против опустошающей злобы, он выступил вперед и отчеканил:

– Хокатт, ты что себе позволяешь? Тебя победили в честной борьбе, так чего ты прицепился к Барнсу? Тебе же сказано: не хочет он драться, и точка.

 – Затем миротворец обернулся к Солону. – Ступай, Барнс. Я прослежу, чтоб он к тебе не лез.

Солон пошел купаться, а Хокатт, под надзором более сильного мальчика, молча удалился. Его потряхивало, уязвленная гордость причиняла боль, ибо разве не потерпел он поражение от презренного квакера?

Глава 6

Первые впечатления от нового места жительства были связаны для Солона с самой усадьбой – ее размерами, стилем и темпами преображения, а также с тем фактом, что тетушке Фебе удавалось влиять не только на его отца – в конце концов, он же душеприказчик, – но и на обожаемую мать.

Не раз и не два Солон сам видел, как внимательно мама прислушивается к теткиным идеям – что надобно Барнсам в их новом положении, а чего не надобно. Солон быстро усвоил: настоящая хозяйка Торнбро – именно тетя Феба, и обязанность его отца, а пожалуй, и матери – всеми силами способствовать восстановлению усадьбы. В результате оба родителя, да и сам Солон вместе с Синтией, смирились и взяли курс на стремление к материальным благам – например, в школу при местной квакерской общине юным Барнсам следовало теперь одеваться куда лучше, чем раньше, в Сегуките.