Оплот

И все, которые уверовали и пришли к Свету жизни, спасутся и сделаются чадами Света; те же, которые отвергли Свет и возненавидели Его, те обречены, хотя и мнят себя христианами».

Впрочем, идеал, прочувствованный Джорджем Фоксом, столкнулся с рутиной материального мира, где правят страсти и лишения, заботы и неравенство. С самого начала узколобые и малодушные вотще силились постичь идеал, мечтателям же и поэтам от квакерства он сам дался в руки. Эпоха Джорджа Фокса напоминает эпоху странствий святого Франциска.

Многие тогда желали приобщиться к великому идеалу – но явился искуситель. Под полуденным зноем и бременем насущных забот многие свернули на тропинки не столь тернистые. Для таких людей метод и внешние атрибуты вышли на первый план, а дух несоразмерно умалился.

Потому и в непритязательном молельном доме – коричневый снаружи, беленый изнутри, он стоял на лужайке, где июньскую травку пронизывали солнечные лучи, – ощущалась девальвация великого идеала. Какой-нибудь достойный муж, посидев с подобающей чинностью на скамье, вставал, прочувствованно говорил о «свете, что направляет к совершенству», после чего возвращался к своей обычной жизни: ехал на собственную корабельную верфь, или в лавку, где был хозяином, или в банк, в правлении которого числился, или в аналогичное учреждение.

Словом, на каком бы поприще ни подвизался тот или иной квакер, от упований Фокса в его образе жизни сохранялись только внешние проявления, да и те – по минимуму.

Такой квакер почти не отличался от обычных людей. Только в кругу семьи да в стенах молельного дома, то есть среди своих, использовал он традиционное обращение на «ты» ко всем и каждому. Что касается обычая не снимать шляпы ни перед кем, включая представителей земной власти (каким нападкам подвергались за это квакеры!), о нем давно уже не было и помину.

Зато танцы, пение, музыка, театр, наряды, книги и картины развлекательного или фривольного содержания, а также всякое накопительство, деньги и активы сверх необходимого, в глаза осуждались всеми Друзьями, однако исключения уже появились и в этой сфере.

Многие квакеры, преуспевшие в коммерции, держали дома и книги, и гравюры, и произведения искусства; у них даже звучала музыка. Впрочем, и они, по крайней мере мысленно, оставались просты в обращении и чужды роскошествам.

Итак, собрание в молельном доме в то июньское утро отличалось неоднородностью.