Оплот

Она принялась кидаться из стороны в сторону, поворачивать морду, стараясь укусить Солона; она вставала на дыбы, приседала на передние ноги, неистово лягалась, чтобы Солон перелетел через ее голову. Однако Солон проявлял достаточно ловкости – кобыле никак не удавалось избавиться от всадника. Тогда она ринулась к изгороди. Силой толчка Солон был подброшен, перелетел через изгородь и упал ничком. Положение его рук, неестественно закинутых за голову, говорило о серьезной травме и потере сознания. Тут-то Ханна и проснулась.

Ее била дрожь, на лбу выступил холодный пот.

Ханна вскочила, зажгла лампу, бросилась в комнату сына, приоткрыла дверь – и что же? Солон спал: дышал мерно и спокойно, пребывая, судя по всему, в полнейшем порядке. Ханна тихонько затворила дверь, вернулась в супружескую спальню, легла рядом с Руфусом и до утра не сомкнула глаз, гадая, к чему этот сон – красивая смирная кобыла, которая ни с того ни с сего взбесилась и нанесла Солону столь чудовищный вред. А сам Солон? Пока кобыла не начала свои выкрутасы, он ведь был совершенно уверен в ее кротости и дружелюбии!

Что все это значит? Ханна решила не пересказывать сон домашним, но ее не отпускало ощущение, что так или иначе он может быть связан с визитом Уоллинов в Окволд ну или с внезапным изменением материального и социального статуса самих Барнсов.

Однако Солон просто бредил выходными в Окволде – разумеется, из-за Бенишии. В Окволдской академии, или школе-пансионе, учились двести с лишним сыновей и дочерей филадельфийских квакеров.

Разделение по половому признаку было здесь очень строгим. Юноши и девушки не только жили, питались и занимались науками в разных зданиях, но не могли пересечься даже в часы досуга. Вот почему каждая девушка с большим нетерпением ждала в гости родителей – отец и мать считались хозяевами гостиничного номера, и девушке дозволялось пригласить на чай любого юношу из числа учащихся. Бенишия, чуждая девичьей ветрености, относилась к визитам спокойнее – из юношей ее интересовал только Солон.

Тем не менее в день приезда Солона гости собрались и у Бенишии: она тоже воспользовалась родительским присутствием, чтобы пригласить, в частности, наследников двух богатых уилмингтонских семейств (к этим весьма красивым юношам питали слабость сестрички Кимбер).

Была еще хорошенькая кареглазая Сюзан Скаттергуд; был друг Синтии по имени Барнабас Литл; были Коггешелл и Паркер – поклонники Бенишии. Впрочем, заметив, что она увлечена Солоном, оба переключились на Роду Кимбер.