Орудия пыток. Всемирная история боли

На одной из фотографий женщина-солдат держала на поводке обнаженного человека в ошейнике, который лежал перед ней, неспособный двигаться то ли из-за травм, то ли от страха. Были фотографии раздетых, лишенных человеческого достоинства узников, сложенных в живые пирамиды из голой плоти. На другом снимке был забившийся в угол человек, в лицо которому скалилась овчарка: солдат специально держал ее за поводок совсем близко к жертве. Страшнее всего, пожалуй, была фотография человека с мешком на голове, стоящего на ящике: его пенис и разведенные в стороны руки были привязаны проволокой.

Но для многих комментаторов явный чувственный ужас этих фотографий оказался не главным. Сильнее его стало тихое, еще более зловещее понимание моральной катастрофы. В последовавшие недели и месяцы стало ясно: пусть правительство США и осудило выявленных преступников и их непосредственное тюремное начальство, реальных карательных мер против них предпринимать никто не собирался. Влиятельные фигуры выражали озабоченность этими гуманитарными проблемами – но их позицию сочли препятствием для политики запугивания, которую проводили агенты США.

Президент Джордж Буш прямо говорил об «альтернативном наборе процедур», а его представитель, Дик Чейни, в прямом эфире обсуждал допустимость «погружения в воду» – то есть неполного утопления.

В картинах Энхарда Шена запечатлен мир ужасов: нюрнбергский инвентарь германских палачей начала XVI в., их инструменты и реки крови.

В течение последних нескольких лет люди привыкли думать, что события 11 сентября «все изменили». Отчасти это правда. Больше всего, пожалуй, пострадало привычное убеждение, сформированное новейшей историей: мнение, что пытки как явление медленно, но верно исчезают. К концу XX в. казалось, что агент-одиночка или офицер может сойти на путь зла, но в целом цивилизованный мир так не поступает. Это было еще представимо в оставшихся коммунистических странах, банановых республиках и восточных деспотических режимах – но именно из-за таких вещей эти государства и считались париями.

Что до Запада, подобные практики полагали оставшимися в прошлом. Теперь же, как бы ни виляли лидеры западных стран, когда речь идет о пытках, последние воспринимаются как вполне реальные и опасные для нашей демократии.

Пытки и правда

«Но как пытать?» – спрашивает судья в комедии Аристофана «Лягушки» (ок. 406 г. до н. э.).