Осада Иерусалима

Бен Адир постоял еще несколько минут в надежде, что разговор между дядей и племянницей, во время которого упомянуто было имя Симона, продолжиться, но там замолчали, и поэтому он тихими шагами подошел к отверстию пещеры, закрытому решеткой, окруженной кустарником.

Зеведей был старик высокого роста, несколько сутуловатый, но крепкого телосложения. Седая, всклоченная борода ниспадала на его грудь. На нем надет был балахон из темного полотна, подпоясанный простой веревкой.

Обнаженная лысая голова его была посыпана пеплом. Когда Бен Адир вошел в пещеру, старик стоял, точно проповедник, собирающийся с мыслями после изречения божественного слова.

В одном из углов пещеры был разведен костер, на котором жарился ягненок. Это очень удивило Бен Адира.

– Кто ты, неожиданный гость? – спросил пророк, заметив Бен Адира.

– Я друг Симона бен Гиоры, – ответил Эфраим.

Зеведей окинул молодого человек с ног до головы подозрительным взглядом.

– Ты говоришь, что ты друг Симона бен Гиоры? Чем ты можешь доказать это?

– Ничем, – ответил Бен Адир твердым голосом, – а тем не менее я говорю правду.

– Если ты друг Симона, ты должен знать его. Скажи же мне, кто он таков, чем он занимается?

– Симон, сын Гиоры, – начальник защитников священного города. Он мститель Бога живого и столп Его храма.

– Хрупкий столп! – воскликнул пророк и снова заголосил: – Горе Иерусалиму! Горе его храму! Горе его народу!

Он помолчал немного, затем продолжал более мягким голосом:

– Нет ли на лице Симона бен Гиоры какой-либо приметы, которая отличала бы его от других смертных?

– Этого я не знаю, потому что никогда не видел его.

– Ты никогда не видел его, а называешь себя его другом!

– Я такой же друг ему, как и тебе, просто потому, что он любит священный город и защищает его.

– Увы! Он защищает его против самого Господа Бога, который осудил его на погибель.

Горе Иерусалиму! Впрочем, не он вызвал на греховный город проклятия Всевышнего, и поэтому проклятие это не должно падать ни на его голову, ни на головы его друзей.

Пророк замолчал, устремив на Бен Адира пристальный взгляд. Затем сказал более ласковым голосом:

– Да, Симон бен Гиора внушает доверие, и друзья его имеют право на нашу дружбу.