Особое мнение

– Я служил под началом самого Натана Уэста, на «Ветрокрылом Титане». А медаль получил за отражение их последней атаки. Да-да, мы ведь все были там, вся наша ШБ. Думаю, вы должны помнить тот день, когда мы раскинули сеть обороны от самого…

– Простите, – смущенно прервал его один из солдат, – тут мы не в курсе. Дело, наверное, уж очень давнее.

– А как же! – горячо подтвердил старик. – С тех пор миновало больше шестидесяти лет. Но об ударе майора Перрати вы уж точно слыхали, не так ли? Как он загнал их рассеянный флот в метеоритное облако, пока они собирались в кулак для решающего наступления? И как после мы, ШБ-три, сдерживали их за несколько месяцев до того, как нас наконец раздолбали?

Вздохнув, старик с горечью выругался.

– Держались мы, пока от нас не осталось всего-то несколько человек. Тут-то они и налетели, будто стервятники. Глядят, а…

– Извините, папаша, пора нам. Может, еще увидимся.

Резво поднявшись на ноги, солдаты собрали коробки с ланчем и двинулись к скамейке девиц.

Охваченный яростью, старик отвернулся и заковылял назад, к собственной скамье. Разочарованно проворчав что-то себе под нос, он сплюнул в мокрые кусты и вновь постарался устроиться поудобнее, однако солнечный свет раздражал сильнее прежнего, от гомона гуляющих и шума машин заныло в висках.

Так он и замер на садовой скамье, прикрыв глаза, кривя губы в горькой, бессильной усмешке. Ясное дело, кому интересен отживший свое, одряхлевший одноглазый старик? Кому интересны его путаные, сбивчивые рассказы о сражениях, в которых ему довелось побывать, о великих делах, вершившихся на его глазах? Казалось, никто из окружающих знать не знает ни про какую войну, до сих пор полыхавшую в голове старика, туманя взор дымом, испепеляя мозг.

Резко свернув к обочине, Вейчел Паттерсон ударил по тормозам и дернул кверху рычаг ручника.

– Ну вот, приехали, – проворчал он, оглянувшись назад. – Устраивайтесь поудобнее. Придется чуточку подождать.

Подобную картину он видел не раз и не два. Навстречу, запрудив мостовую от края до края, двигалась колонна из примерно тысячи человек – землян в серых фуражках, с серыми повязками на рукавах. Чеканя шаг, идущие слаженно во весь голос скандировали лозунги, размахивали огромными рукописными транспарантами, прекрасно читавшимися даже за два-три квартала.